Школьное образования в том виде, в котором оно есть


Краткий обзор:


ОбразованиеШкола дает кучу ненужных знаний, засоряет мозги. Сейчас в школах по семь-восемь уроков в день, потом домашние задания. Физически ни у ребенка, ни у родителей времени не хватает.

А зачем это надо? Если бы в школе, занимались по два-три часа в день, то ребенок от этого ничего не проиграет.

А что выигрывают люди, которые после школы идут в университет, после университета сидят по пятнадцать часов за работой, чтобы придти домой и лечь в постель? У них, возможно, дом большой, постель хорошая и все прочее, но они туда ложатся мертвыми, чтобы на завтра утром встать и снова пятнадцать часов в день сидеть за работой. Зачем?

Пускай он будет каким-то простым человеком, не надо ему ничего хватать. Зато будет здоровым, и все будет нормально. И кто знает вообще, через пятнадцать лет, когда он станет уже взрослым, понадобятся ли все эти сегодняшние науки? Мир будет совершенно другим.

Школа – система подавления личности. уничтожение тяги человека к творчеству и познанию. Наблюдая за маленькими детьми не у кого не возникает вопросов, есть ли у них тяга к познанию окружающего мира. Глядя на выпускников школы, уже очевидно, что они ищут везде готовый ответ.

А разве, для того чтобы человек смог изучить и познать мир, возразим мы, не нужен разум? Но если прямо взглянуть на вещи, на то, чему обучают в школах, никакого разума там нет – ни у учителей, ни у учеников.

Может показаться, что в школе ребёнок развивает ум. Больше видит, больше знает, становится интеллектуалом. Но в реальности мы видим на сегодняшних людях, как они развиваются, судя по результату. Происходит деградация в человечестве со всеми умными методиками обучения.

То, что люди летают в космос, это ничего не меняет, просто становятся большими технарями и не более того. Людьми они от этого большими не становятся.

Есть ли свобода воли? Потому что, если есть свобода воли, тогда есть о чем говорить, а если нет, то не о чем и говорить. Что толку? Будем нормально существовать, в каждый момент времени, пытаясь извлечь для себя наибольшую, оптимальную пользу. Если есть свобода воли, – для чего-то она дана нам, для реализации какой-то особой цели, – тогда нужно выяснить эту цель и начать реализовывать свободу, и тогда в ней мы сможем что-то сделать. А если ничего не можем сделать – тогда остаётся спокойно прожить и все. Что поделаешь? Значит, человек ничем не отличается от животного. А потому выяснение свободы воли – задача краеугольная.

Существует единство. Единство – это все, что есть. Единство обладает потенциалом и кинетикой. Потенциал – и есть разумная бесконечность. При извлечении потенциала будет совершаться работа. Эту работу мы назвали разумной энергией. Природа работы зависит от конкретного выбора “свободная воля”, которая, в свою очередь, определяет природу конкретной разумной энергии кинетического центра потенциала единства или всего, что есть.

Главное, чтобы ребенок понимал, что к нему относятся не с чувством абсолютной любви, как порой хочется нам, а с чувством истины, при которой любовь и требования взаимно уравновешены для его пользы.

То есть воспитание должно строится таким образом, чтобы у ребенка все время формировались правильные желания, правильная их оценка и реализация, но в той последовательности и в той мере, в которой они из него сами исходят – это имеется в виду «по его пути». То есть у каждого человека есть свой путь, у каждого человека есть свои свойства, их надо только помочь ему правильно реализовать. Но, не коверкая его, не всовывая его в свое прокрустово ложе.

Воспитание ребёнка должно происходить, правильно, в равновесии, как в самой природе, пытайтесь согласовать все. Нельзя заниматься науками больше четырех часов в день, максимум. Еще столько же дайте ему заниматься физическими работами, спортом, и столько же духовным чем-то – книги, телевизор, культура, все вместе, понемножку.

И вырастет человек, в котором будет все. И это будет называться его образованием, это будет называться его воспитанием. А не то, что он будет всякие «измы» учить по пятнадцать часов в день. Ну и что толку с них? Они сегодня меняются из года в год – уже на следующий год не годится то, что прошли год назад. Не надо гнаться за этим и за модой – отдавать ребенка, неизвестно в какие заведения, когда он из последних сил, пытается поспеть за остальными, что это ни к чему.

Сделайте его просто обычным, нормальным, развитым в целом и восприимчивым ко всему человеком.

Если скажем, к примеру, простой сантехник может называться образованным человеком, как и выдающийся академик изящных искусств? Здесь не имеется в виду сантехник в смысле чего-то такого низкого. Если он нормально развитый человек, если он получил нормальное школьное образование, при этом занимался спортом, то он здоровый, нормальный человек. Он знает при этом немножко компьютеры, литературу, музыку, если читал духовные книги, из них он знает устройство миров, устройство души, он знает цель мира, цель творения, как формируется и вместе существует наш мир, духовный мир, и он между ними и так далее.

И, что он не задавлен всевозможными науками нашего мира, всевозможными условностями. Его все эти знания еще под себя не отштамповали, не сформировали, как какое-то там несчастное существо, которое знает только что-то в своем квадратике, и хоть он и называет это высоким искуством.

Ответьте на это сами дорогой читатель


Педагогика нового мира


Педагог должен любить людей, чтобы делать людей. Кто же усомнится в этом? И кто поверит в человеколюбие в системе капитализма? Как же могут педагоги позволить себе идеализм и человеколюбие, если капиталистическая реальность вынуждает каждого здравомыслящего человека от них отказаться? В конце-концов даже самый пушистый идеалист будет вынужден соблюдать законы, по которым работает общество.
О таком конце многие писали, что эгоизм будет как морда собаки. Разве не это мы наблюдаем сейчас?
Да будет вам известно, что, с точки зрения духовного мира, не уровнем интеллекта отличается человек от животного. Разница между животным и человеком в наличии внутреннего контроля - совести и морали. И прямоходящее животное, ограниченное только законодательством, может иметь куда более развитый механизм формальной логики, чем человек, знающий, порой лишь интуитивно, что можно, а что нельзя.
Мозг животного принципиально не отличается от мозга человека хотя бы потому, что и человек и обезьяна понимают связь между причиной и следствием. А то, что шимпанзе способна вытворять с кубиками, не каждый из нас сможет повторить без подготовки. Человек разумный тоже животное. Даже если он значительно умнее шимпанзе, принципиальной разницы-то нет.
Как поведение шимпанзе ограничивается лишь внешними факторами - сородичами, хищниками по-крупнее и т.д., так и современный человек западного типа ограничен только законодательством.
Например, людям не нужен брачный контракт. Животным нужен брачный контракт, потому что у них нет совести и морали, есть лишь инстинкт, а инстинкт приказывает слепо хватать всё, что можно ухватить.

Вся разница между животным и человеком только в состояниях эгоизма. Если эгоизм ограничен моралью и совестью, ощущением стыда - человек; а если эгоизм открыт и пытается захватить всё, что позволяет окружающая среда - животное.
Такое определение отличия человека от животного признаёт разве что теология. Научный мир почему-то не считает нужным заниматься этим феноменом. Ещё бы, ведь можно будет легко доказать, что людей-то в нашем мире малый процент от всего населения. Остальные либо животные, либо относительно человечны. До сильного раздражения эгоизма.
А если раздражать эгоизм масс с утра до вечера, то можно всех превратить в животных за несколько лет.

Интересно ли будет учёным узнать, что, с точки зрения духовного мира, человек - это тот, кто способен отказаться от всех благ нашего мира? А ведь это очень просто понять: в духовном мире тоже должны быть наслаждения. Они там есть, и наслаждения те куда больше всех благ нашего мира. Не создав экран на все виды наслаждения в нашем мире, человек не рассматривается Творцом как человек.
Однако мы здесь, а не в духовном мире. Так уничтожающе высоко проводить черту между человеком и животным нам ни к чему.

Пусть человеком будет уже тот, кто хотя бы способен контролировать свои поступки без комплекса вины, привитого социальной педагогикой, без угрозы наказания, и осознаёт, что не беготня за деньгами 24 часа в сутки смысл его жизни, а духовное развитие. Советская педагогика хоть как то пыталась создавать именно таких людей. Пусть не всё получилось так, как было задумано; но не признавать заслуги советской педагогики пошло и глупо. Однако советский педагог мог позволить себе человеколюбие уже хотя бы из-за скуки: система не давала ему другого выбора. Отказ от идеализма и человеколюбия в советской системе не приносил никаких особых выгод.
В системе же капитализма человеколюбие рано или поздно уничтожается бытовым фашизмом: сколько бы вы не пытались любить эгоизм с мордой собаки, на долго вас не хватит; а если вы не покончите с идеализмом, то станете вскоре бомжом.
Казалось бы, образуется замкнутый круг. Новая педагогика, создающая людей, не может появиться в современном обществе, потому что это общество никогда не позволит ей появиться. Да и было бы глупо ожидать от системы поддержки производства людей, которые её уничтожат.
Но ничто не появляется из ниоткуда, всё новое произрастает из старого. Поэтому постепенное изменение педагогики должно быть возможным.

Реформирование педагогики произойдет с уничтожения основного дебилизирующего фактора западной педагогики, отчасти или целиком введённой на территории стран СНГ в послеперестроечные годы.
Фактор этот - усложнение процесса получения начальных знаний. Западная дидактика максимально усложняет, делает максимально объёмным и запутанным объяснение материала. Таким образом создаётся иллюзия получения знаний. В идеале выпускник школы западного образца должен владеть только одной функцией и английским языком как каналом связи с программирующим центром. Общие знания такого существа должны стремиться к нулю. Это, разумеется, полностью отвечает требованиям капитализма: такой индивидуум выполняет свою функцию в обществе, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит вокруг него, а следовательно, находясь в абсолютной зависимости от СМИ и специалистов.

Но педагогика должна быть не деструктивной и дебилизирующей, а созидательной и развивающей. А это значит, что не сверхсложные и запутанные объяснения с обилием примитивнейших задач, которые ученик обязан решить максимально быстро с помощью наизусть заученных готовых шаблонов, как в дидактике западного типа - так создают биороботов, - а простые доступные объяснения с более сложными задачами и достаточным временем для их решения должны быть основой новой дидактики.
Однако дело усложняется тем, что западная дидактика действует естественным образом на основе рефлекторного скрытия информации. Против этого рефлекса нет средства, потому что он обусловлен требованиями окружающей капиталистической среды. Как же заставить педагога, рефлекторно скрывающего информацию, стремиться усилить передачу своих знаний ученикам?

Во-первых, новая педагогика должна давать педагогу абсолютное право на критику. Западная педагогика запрещает критику ребёнка, потому что, дескать, это его травмирует. Конечно же, причина совсем в другом: критика - это топливо для локомотива развития. Один только запрет на критику дебилизирует посильнее всех голливудских фильмов и всяких теледебилок вместе взятых.
Во-вторых, педагог должен иметь реальную, узаконенную власть над учениками. Иначе он будет просто вынужден прибегать к психическому фашизму и шантажу оценками, что типично для западной педагогики. На установление дисциплины должно уходить минимум времени, а начало решения этой задачи в дошкольной воспитательной работе: ребёнок должен точно знать, где начинается и где заканчивается его свобода. Тогда психический фашизм будет совершенно излишним.
Комплекс вины западного человека, вызывающего подсознательный страх перед управляющими структурами - основа законопослушности западного человека - это следствие того, что отсутствие конкретной дисциплины размазывает ощущение реальности в сознании западного типа. Западная социальная педагогика не даёт ребёнку понимания конкретно запретного и конкретно разрешённого. В результате воспитанный западной педагогикой человек подсознательно ощущает, будто власть на самом деле лишь терпит все его поступки. Как видите, западная демократия - это на самом деле очень жестокий вид диктатуры, которая действует не через сознание, а через подсознание.

Для будущей педагогики создание у ребёнка комплекса вины недопустимо. Этот подсознательный страх перед системой вызывает приученную беспомощность, феминизацию и остановку развития.
Будущая педагогика должна контролировать ребёнка через его сознание, поэтому родители просто обязаны применять телесные наказания в разумной форме, чтобы привить ребёнку понимание его свободы и границ дозволенного.
А это уже будущий иммунитет к СДУ. Ведь отсутствие комплекса вины, психических травм в подсознании и осознание собственной свободы и её границ - это платформа собственного образа Я человека, который сопротивляется интеграции в какие-либо искуственые, локальные системы и восстаёт против иерархии бытового фашизма. (Такой тип психики встречается во многих фильмах и в художественной литературе советского периода, это типичные советские герои - Григорьев в Двух капитанах Каверина, ребята из Молодой гвардии и многие другие.
Американцам же, напротив, усиленно внушают, что обычный человек подловат, труслив, не способен сопротивляться и его машина никогда не заводится. Только особый герой, машина которого заводится в последний момент, способен сопротивляться, - сверхчеловек-суперрейнджер, а также коммандосы, чувак-паук, мышь с крыльями, баба-кошка, cупермэн, джедаи и прочие зверушки.)

В-третьих, педагогика будущего должна окончательно похоронить представление о ребёнке как о личности. Большинство взрослых себя сами совершенно не контролируют. Ну а как могут себя контролировать дети? Какое право выбора, право решать может иметь ребёнок? Какими же должны быть взрослые, чтобы признать детей равноправными партнёрами, личностями с правом на самоопределение?! Это же невероятный идиотизм, свойственный только тем взрослым, которые навсегда остались детьми. Только со временем они ещё выучились выполнять одну функцию, применяя заученные стандартные технологии, о смысле которых у них нет ни малейшего понятия. Такие взрослые даже не подозревают, что за специалисты выдумывают для них такие стандарты высоко наверху.

Конечно же, и будущая педагогика должна учитывать желание ребёнка, но только как готовность его эго принимать определённую информацию. И, исходя из этого, создавать учебную программу.

И наконец, педагогика будущего не может не учитывать поисковую активности ребенка. Советская школа достигла больших успехов в виртуализации поисковой активности у школьников, прививая школьниками творческие навыки. Новая педагогика, вероятно, ещё выше поднимет планку. Ремёсла, спорт, музыка, искусство, - задача педагога определить, что из этого выберет ребёнок, и заставить его дойти до того уровня творчества, на котором оно уже начинает приносить удовольствие. Далее эгоизм ребёнка уже сам будет заставлять его тратить биоэнергию на творчество. И через десять лет такой школы человеку не придёт даже в голову гасить лишнюю биоэнергию водкой, пивом или ещё чем-нибудь похуже.
Важная задача педагогики вывести ребенка из условностей внешнего мира, к прямому ощущению, восприятию гармонии природы, которая представляет собой единый, сбалансированный организм.
Main page Contacts Search Contacts Search