НАЧАЛО ПУТИ ВНУТРЬ

Позвольте мне начать от родника и, как говорится, "con amore" – с любовью. От истока же начинать очень трудно, потому что он совершенно не дает представления о будущем того ручейка, который может превратиться в большую реку. Поэтому сейчас многие не представляют себе, насколько трудно определить то, что они могут в оптимальном случае иметь как свое будущее, как свою духовность или результат работы, начинаемой от маленького родничка, который равен этому мигу, этому пространственно-временному кусочку, когда я здесь и сейчас говорю с вами.
Итак, мы начинаем автодидактику, как гамму с ноты "до" или "ре" – от истока. Этот источник не простой и, к сожалению, не всем понятный даже, но он равносилен тому, что музыканты называют ауфтактом, тем первоначальным движением, которое включает в себя целый космос, потому что все предыдущее, что было перед этим ауфтактом, этим взмахом дирижерской руки, весь предшествующий опыт, безусловно, личность включает опосредованным, компактным образом в это движение.
А теперь давайте подумаем про себя каждый, как бы сосредоточившись на уединении, на публичном одиночестве своем, на своей предсудьбе, – я считаю, что судьба пока еще впереди у всех нас, – а что же мы делали до этого, всегда ли мы были себе идентичны, всегда ли мы могли сказать, что живем талантливо, пусть даже шепотом, про себя, в самых глубинах "я". Думаю, что очень трудно многим из вас утвердительно ответить на этот вопрос -вопрос о самоосознании себя.
Человек, который не самоосознает себя, конечно же, не сможет применять массу приемов, уже разработанных человечеством для того, чтобы хорошо усваивать какие-либо знания и предметы. Очень важно при этом понимать одну простую истину, к пониманию которой пришел еще Аристотель: "Все есть движение, состоя шее из трех стадий". Сегодня чуть позже мы расшифруем эту мысль, занимаясь замечательной вещью – осознанием движений, которые мы называем мышечными. Потом, конечно же, поговорим о движениях, связанных с понятием, обычно обозначаемым немецким словом "Gestalt" – "образ", т. е. движениях образных, гештальтных. Эти движения знакомы каждому человеку, потому что именно способность к имагинации отличает человека от животного. Воображение (лат. "imaginatio") и имагинативная сфера способны помочь человеку не только в излечении от очень серьезных болезней, но и в запоминании огромных объемов информации. Имагинация в автодидактике – одно из важнейших понятий, которое должно помочь нам в работе со своим организмом, со своим мозгом.
О мозге сейчас очень много пишут. Я думаю, что даже затрагивать эту тему опасно, потому что трактовки, которые мы имеем в распоряжении, могут завести нас в тупик. Ясно только одно, что те знания на уровне нейрофизиологии, биологии, психобиологии и других современных наук, которые отпочковались от общей биологии и, может быть, даже от кибернетики в какой-то своей части, способны поставить невероятное количество материала, которое можно использовать каждому из нас наедине с собой, когда мы оцениваем сейчас, что же было до этого момента, правильно ли я соотносил себя с миром, то ли я делал, когда брал в руки учебник, для чего я хотел знать; не зависит ли это целеположение, целепостановление от того, что я собой представляю, кто я такой, могу ли я распорядиться каким-то знанием, или мне это только кажется. Такие вопросы не возникают у поверхностных людей – да простят мне некоторые, кто, может быть, и не считает себя поверхностным, но и не задает себе таких вопросов, бывают исключения. И вместе с тем, как правило, тот человек, у которого подобные вопросы возникают, находится на полпути к интроспекции, к интроспективно-психологическим находкам.
Любопытно, что интроспективная психология, которая занимается ревизией того истинного, что творится в тебе на уровне феноменальном, исследуя ноумен, ноуменальный мир, мир представлений, у нас очень слабо развита, и потому нам (я имею в виду нас, западных людей, с тотально-рационалистическим типом мышления) необходимо было бы поставить акцент на развитии именно этой науки. Если попытаться начать заниматься каким-то предметом, не понимая, что необходимо пользоваться собой, глядя на себя как бы со стороны, создастся ситуация, по крайней мере, смехотворная, потому что заниматься не сознавая этого -все равно что отчуждать себя от себя гораздо в большей степени, чем это может показаться сначала, то есть в той трагической степени, когда человек уходит в совершенно другие пределы, оставаясь на витальном, организменном уровне и не привлекая самое главное, что есть у человека – культуру.
Мы условились в автодидактике называть культуру пятым измерением. Пятое измерение должно стать основным строительным материалом в создании таких "технологических" систем, которые помогли бы нам мыслить, которые помогли бы отставить на второй план проблему запоминания.
В последние несколько десятков лет широкое распространение получил термин "информационный бум": как же – информация нас задавила, почти что информационный цунами. Сколько красивых виньеток придумано журналистами, которые не только нас украсили досужими выдумками, но и общественное сознание и подсознание отяготили глубокой убежденностью в том, что традиционно понимаемая память-хранилище существует на самом деле. А ученые думают совершенно по-другому. Памяти нет в том виде, в котором ее представляют поверхностно мыслящие люди. Память существует только лишь как компонент мышления. К сожалению, путаница между просто обыденным сознанием и определенным образом развивающимся обыденным сознанием, пускай всегда отстающим от передового научного сознания, вызывает очень много кривотолков. И то, кривоистолкованное, что мы имеем сегодня в педагогике, зачастую мешает нам заниматься математикой, например, или английским языком, таким популярным нынче из-за "фискального" его значения. Таким образом, множество вещей, связываемых в педагогике с памятью, требуют пересмотра. Картина, которую мы несколькими штрихами попытаемся сейчас изобразить, как изображает художник углем на холсте (представляя, кстати, больше, чем рисуя), должна быть совершенно иной.
Итак, как в реальном виде происходит процесс запоминания? Оказывается, в тот момент, когда человек что-то действительно запоминает, он испытывает удивительный восторг. Почему удивительный? Потому что он связан с поэзией, то есть с удивлением. И потому что для человека, воспитанного в обществе, где господствует тотальный (в буквальном смысле этого слова, то есть полностью охвативший всех нас) рационализм, этот восторг может показаться на самом деле весьма странным.
На Востоке, в странах, где живы давние традиции дуалистического философствования, таких как Китай, например, где конфуцианство отнюдь не сдает своих позиций, а его интроспективный антипод – даосизм (потому что конфуцианство можно было бы назвать светским даосизмом) демонстрирует потрясающие приемы и способы мыслить, восторг и удивление в процессе запоминания показались бы не только закономерными, но и необходимыми. Я пока что не буду ставить это как тему для рассуждений и спора, хотя предлагаю вам поинтересоваться этими вопросами в той степени, в какой это доступно каждому из вас.
И вот я сижу сейчас – в восьмом ряду, на восьмом месте, – оцениваю, представляю. И думаю: слышал ли я об этом? На самом деле мне необходимо сегодня переоценивать мои представления о памяти? Что мне это даст? Или, как нынче говорят, что я буду "с этого иметь"? Отвечаю прямо. От того, что я сниму проблему памяти, осуществится освобождение моего сознания и, главное, подсознания. Я получу социально-этический выигрыш, я, наконец, не буду скрывать свою полную или частичную безграмотность в какой-то области, оправдывая ее отсутствием или дефектом памяти. Цитирую: "Я не знаю английского, потому что у меня нет чудовищной памяти, как у некоторых"… Потрясающая уловка! Причем уловка весьма распространенная. Мне не хочется цитировать много, но вы, наверное, поняли, что и среди вас есть кто-то, кто прячется за фразой об отсутствии памяти. Однако, память не может отсутствовать у умного человека, потому что, если он мыслит, он обязательно помнит. Значит, наша задача состоит не в том, чтобы тренировать память, как атлет тренирует тело, – мы должны правильно организовать процесс мышления.
Когда процесс мышления эффективнее?

Когда нам интересно.
А теперь представьте педагогику, которая строится на том, чтобы всегда делать интересным то, что делается. Представьте это счастье, этот рай, это удивительное положение вещей, когда ты -свободный человек – мыслишь, запоминая, и понимаешь, что обязательно запомнишь, если тебе будет интересно; когда ты распоряжаешься собой в соответствии со своим рефлексом свободы, о котором, кстати, многие педагоги просто забыли, но, к счастью, напоминают психиатры, свидетельствуя об угрожающей астенизации школьников.
И вот, сидя наедине со своими горестными размышлениями о том, что "я никогда не запомню этого огромного количества иероглифов в страшных книгах этих, простите ради Бога, китайцев – как они не понимают, они же культурные люди, разве можно иероглифику сохранять?", прихожу к выводу о том, что это учить не надо.

Это нужно любить.
Мне очень нравится один маленький пример. Я как-то спросил знакомого мальчика: "Ты маму изучал?" – "Нет…" – "А ты ее помнишь?" – "Да…" Вот как, оказывается, связаны мышление и любовь! И, кстати, поэзия в педагогическом процессе гораздо большее значение имеет, чем то, которое ей обычно придается. На это в свое время обратил внимание еще Рудольф Штейнер – замечательный мыслитель, которого в наши времена, так скажем, в нашем зоне, а не в нашу эпоху, просто забыли, потому что мы, по-моему, прошли так много разных этапов во времени за другие народы, что этот советский зон стал просто суперобъемным -самый настоящий пример объемного времени, наш подарок человечеству, результат экспериментов на самих себе.
Так вот, мы сейчас убеждаемся в том, что интерес нужен для того, чтобы мы, наконец, как следует задумались. Хотя и сам интерес, между прочим, тоже не рассматривается нами так, как его следовало бы рассматривать – то есть честно, по совести.
Что же такое – "интерес"? Прежде всего то, к чему мы приходим как к желаемому. Это уже предмет какой-то предлюбви, или хотя бы симпатии. Почему возникает такой первичный интерес, мы не будем исследовать сейчас, ибо нам нужно сделать другое. Нам необходимо выяснить: всегда ли нам интересно что-то вообще интересное или, другими словами, постоянно ли влюбленная Маша любит Петю? Если нет, то, наверное, надо что-то сделать с собой, чтобы стать тождественным самому себе, идентичным своему "Я", своему эго.
И что же здесь нужно сделать в таком случае? Безусловно, определить уровень своей атомарной честности – на самом ли деле я испытываю интерес к истории, к Пете, к Маше, к этому человеку вообще и к человечеству в частности, или я в порыве каких-то косных мыслей своих, еще осознанно не контролированных, подумывал, что, пожалуй, люблю историю.
А во всякий ли момент моей жизни я "верен" любимой истории? Оказывается, нет. Я любил ее в тот момент, когда на часах было без пяти шесть вечера, но когда стрелка сместилась на одно деление, я почему-то подумал о том, какой красивый здесь памятник стоит, просто замечательный памятник, памятник Тарасу Шевченко… Я уже забыл об истории, хотя, конечно же, можно сказать, что я подумал о Шевченко на фоне любви к истории. Для чего я привожу этот пример? Вы, наверное, уже догадались. Для того, чтобы вывести нашу мысль на тропинку, весьма полезную для прогулок в интроспективно-психологических пределах, – на тропинку актуализированного интереса.
Давайте разберем слово "актуализированный". Это – который "сейчас", "на самом деле". На австрийском радио есть передача новостей, которая называется "Aktuell", то есть "в эту минуту", "сейчас", "в этот момент".
Так вот, оказывается, откуда нужно начинать разбираться в своих сложностях. От двух отправных точек. Первая – это атомарная честность. Вторая – вы уже, естественно, понимаете – интерес. Смотрите, как любопытно: мы, оказывается, можем связать теперь, пусть пока умозрительно, процесс запоминания с честностью и с интересом. Если у меня есть вспышка интереса (вскоре я объясню, как ее организовывать), то я, естественно, могу, рассчитывать на запоминание. Пускай я еще не умею считать запоминание побочным – но уже очень большим достижением будет то, что я научусь создавать актуализированный интерес.
И каким же образом он создается?
При помощи ломки игрушки…
"Игрушку надо разломать," – шепчет природа на ушко малышу. И малыш ломает игрушку. Это любопытство от хулиганства? Нет! Это самое настоящее, я бы сказал, генетическое любопытство, порождаемое природой, вечно совершенствующейся Сущностью. Это то, что вызвано к жизни Вечным Педагогом (которого масоны, кстати, называют Великим Архитектором), во многих религиях именуемым Богом.
Связывая этику с процессом запоминания, мы не можем не сказать еще одного слова: "Благословенность". Или "чистота помысла". Дело в том, что если сейчас мы не упомянем этого словосочетания-"чистота помысла" или – если более наукообразно, "чистота интенции", "чистота намерения", мы никогда не охватим всей первоначальной технологии индуцирования актуализированного интереса.
А как это просто – разломать игрушку, если у нас уже есть немножко воображения и детская чистота помысла. Именно не хулиганский помысел, а тот самый чистый, самый первичный, который ведет к уплотнению знаний. Еще вчера у малыша на одном квадратном метре было два объекта познания: эта машина и эта кукла, а теперь он разломал машину и куклу. И у него стало, как минимум, четыре объекта…
Эффект дробления – действительно универсальный эффект при изучении мира. Что делает ребенок? Он познает мир. Каким образом? Совершенно подсознательно применяя прием актуализации интереса. Следовательно, если мы хотим хорошо учиться, мы должны постоянно пользоваться приемом дробления материала. Остается ответить на вопрос: как?
Для начала, безусловно, необходима формализация, своеобразный алгоритм его применения, чтобы взрослый человек мог пользоваться им не на уровне подсознания, как это делает ребенок, а вполне осознанно. Для этого мы используем, к примеру, правило 3 минут 14 секунд. Я улыбаюсь, потому что оно, естественно, многим из вас напомнило число л. Правило гласит: каждое мгновение дели на три мига, не пользуясь часами, то есть всегда занимайся, как минимум, тремя учебными объектами, которые никогда не бывают пренебрежимо малы.
Почему я выбрал именно такое число? Потому чт.о число л уходит в бесконечность, определенным образом настраивая, и никто не знает, куда ведет этот ряд цифр. Мне хочется сейчас вспомнить слова Николая Бердяева, замечательного, честного, открытого, чудесного человека, блестящего эрудита: "Я уверен, что наше воображение ведет нас в запредельность. Это двери в иной мир". Он был уверен в этом на сто, на тысячу процентов. Давайте же прислушаемся к гению.
К сожалению, мы привыкли к отношениям с иными мирами такого рода, какие демонстрировал, допустим, Маяковский в знаменитом стихотворении, посвященном самоубийству Есенина:

Вы ушли,
как говорится,
в мир иной.
Пустота…
Летите,
в звезды врезываясь.
Ни тебе аванса,
ни пивной.
Трезвость

[...].
Понятно, что "мир иной" здесь ничего, кроме чувства иронии и фамильярности, не способен вызвать. И мы не просто привыкли, мы воспитали в себе такое отношение, следуя "классикам" и тому же Маяковскому. Но ведь существует наука, и существует отнюдь не мистическая, хотя это слово в автодидактике тоже не ругательное, а физическая "теория струн", которая, смею заметить, доказывает, пока, конечно, более или менее гипотетично, но все равно математически, существование множества измерений.
Другими словами, я хочу сейчас немедленно пошатнуть, сделать не такой устойчивой нашу замечательную последовательную логику, и попробовать вместе с вами, уединившись публично, сделать первый маленький шажок в сторону вероятностной логики, вписывая ее в свое сознание, чтобы с ее помощью всю жизнь читать и перечитывать шедевры, чтобы с ее помощью научиться видеть другого, понимая, что другой – это человек, который страшно похож на меня, чем бы он ни обладал в качестве достоинств и недостатков. Единственное, что отличает нас, смертных, друг от друга, – ген оригинальности, который дал нам Господь. Этот ген уникален, он существует только в этот момент и только в этой юдоли.
Я не буду говорить сейчас о соприкосновении мира физиологии с богословием, я не буду пытаться теологизировать биологию, или устраивать эклектические танцы на столе науки, нет, мне это не нужно, я хочу только, чтобы вы поняли, что уже нет больше в нашем сознании (и мы должны об этом договориться сразу) такого обстоятельства, как "мне все ясно до конца, с первого взгляда", потому что когда мы посмотрим во-вторых, и будет это вторым взглядом, – многое уже изменится.

Дело в том, что природа человека на протяжении огромного количества лет -совершенствуется или нет, не знаю, но – меняется, безусловно. И меняется не где-то в Соединенных штатах Мексики или Америки, а в каждом из нас, путем изменения природы каждого из нас с утра до вечера, с вечера до утра – непрерывно. И от того, как я буду строить свою природу, как я буду строить свою природу, как я буду обустраиваться внутри, зависит эволюция Homo sapiens.

A
Величие в быту невыносимо -
поистине великое в быту
скорей напоминает простоту,
с которою оно нерасторжимо.

BЧем менее огня, тем больше дыма,
и лжепророка видно за версту
В по шагу, что обдуман на ходу,
там, где раскованность необходима.

CКак простотой Великий сановит,
С когда порой невзрачен он на вид,
в лице ж его нет ничего от лика!

DИ я подозреваю, восхищен,
когда красиво кто-то опрощен,
- что мне, наверно, встретился Великий!

В.Куринский

И вот мы с вами приходим уже к некоторым выводам. Нам нужно научиться делать интерес. Как? Нужно просто дробить материал. И работать следующим образом.
Обозначим первую строфу буквой "А", вторую – "В", третью-"С", четвертую – "D". После сплошного прочтения я сначала обращаю внимание на строфу "А", потом на "С", потом на "В", потом на "В". Это один прием. Второй: сначала, после знакомства с текстом в общем, я обращаю внимание на первую, потом на последнюю и – последовательно – на вторую и третью строфы.
"Поиграв" таким образом с текстом, вы неожиданно ловите себя на том, что вам хочется опять прочитать все сплошняком, от начала до конца. Появляется интерес к действию. Заставьте школьника что-либо с интересом несколько раз прочитать! Два разных подхода, два разных отношения. И самое любопытное то, что вам не просто хочется еще раз прочитать, вам хочется… учиться! Учиться! Вот почему за некоторыми педагогами, занимающимися с детьми по нашей системе, бегают дети и спрашивают через месяц занятий: "Скажите, скажите, пожалуйста, Вера Гавриловна, а когда мы уже будем учиться?"
Я надеюсь, что мы сами (имея в виду нашего внутреннего человека) будем "бегать" за собой, разобравшись, что значит вести себя честно по отношению к своему внутреннему ученику. Во-первых, раз и навсегда выбросить розги. Не флагеллантствовать, не избивать себя за то, что ты – "балда, дурак, которому никак ничего не удается выучить". Нельзя быть средневековым педагогом, иссекающим себя линейкой за малейшую провинность. Нужно находиться в состоянии влюбленности в своего всегда желающего развиваться интернального подопечного. Это во-вторых. Кстати, влюблен – не значит влюблен в себя, нет. Внутренний человек – это не совсем мы, это – ведомое нами. Вот здесь и начинается определенная мистика.
Вы, конечно, уже давно усвоили, что раздвоение личности -вещь о-о-о-чень, о-о-о-чень плохая. Правда, это не мешает вам благополучно раздваиваться по сотне раз в день. Но простите, а может, все-таки это не так плохо?! Ведь о множественности личности во весь голос сейчас заговорили такие ученые, как Василий Васильевич Налимов, а я уж не говорю о других очень "реакционных", "капиталистических", "буржуазных" (или как там еще?) специалистах, которые утверждают, что именно мультиперсональность является доказательством интеллигентности.
У Иисуса Христа – не одна, бесконечность личностей. Может быть, мультиперсональность и есть цель? Об этом мы, конечно, поговорим, но не во вводном курсе, а позже – в третьей части нашего довольно большого, почти марафонского курса. Сегодня нам достаточно только учесть сведения, которые я только что вам изложил, и добавить при этом, что описанные мной приемы как бы демонстрируют вам отведение на поля, на маргиналии того, что является главным. Как тут не вспомнить великого русского поэта Осипа Мандельштама, который говорил: "То, что посередине, – вычеркивайте, оставляйте то, что на полях". (Вычеркивать нужно про себя, естественно, хотя, правда, и во вне не мешает.)
Что особенно, на наш взгляд, важно – выработать такую манеру жить, чтобы заниматься главным, как бы отвлекаясь в сторону. Можете дома проделать опыт (у нас курс теоретико-практический, поэтому занимайтесь практикой в лаборатории под названием "жизнь"): положите перед собой учебник, откройте его и читайте, пока не ощутите, что вам неинтересно. Затем тут же (подготовив материал, естественно до этого) переключитесь на то, что вам действительно могло быть по вашим предположениям сейчас обязательно интересно. Такой материал можно всегда найти – в квартире у интеллигентного человека, наверное, много книг и т. д. Так вот, обратясь не мыслями, а фактически, de facto, к тому материалу, который вам интересен, вы вдруг неожиданно ощутите удивительную тягу к тому, который отодвинули и который был неинтересен.
Понимаете, как любопытно мы устроены? Есть такая украинская поговорка: "Хоч гiрше, аби iнше" (рус. "Хоть худшее, лишь бы другое") . Вот в чем сущность, психологическая сущность приема, который я сейчас изображаю словесно. Попробуйте в действии. Поймите, наконец: мы не должны что-то окончательно выучивать, окончательно постигать раз и навсегда, окончательно прочитывать "Войну и мир" или Библию.
Мы должны возвращаться к этому всю жизнь.
Почему человек не выучивает китайский или английский, хорошо не занимается математикой или биологией? Да потому, что чаще всего он занят не наукой, а своим собственным дипломированном (опять воспользуюсь замечательным украинским фольклором) – "Спить i курей баче". Видение кур во сне заменяет обучение, а во сне мы должны видеть миры, множественность которых доказывает нашу человечность. Человек тем более человечен, чем менее он принадлежит собственной организменности. Организменность же, или "витальность", является носителем всех этих воплощенностей как учеников нас с вами. Говоря проще, мы учимся на организменном, витальном уровне. Мы учим себя навыком.
Если затронуть вопрос, чему мы должны вообще посвящать себя в жизни, то я должен сказать: мы должны посвящать себя навыку, потому что быть вне Элиты Мастеров на этом свете -преступно. Самое большое преступление против духовности состоит именно в том, что человек не становится элитарным в этом смысле. А человек обязательно должен быть элитарным, должен быть Мастером, коль скоро он здоров. А если он болен, то Мастера его поддержат, потому что они милосердны и не эгоистичны.
Итак – вперед к элитарности. И к мастерству. А мастерство -это, естественно, умение, а умение – это, естественно, навыки. А навыки – это, прежде всего, атомарная честность ("атомарная" -объяснять этот термин не буду, он, по-моему, совершенно ясен). А атомарная честность, как говорят ученые, манифестируется, то есть проявляется, в актуализированном интересе.
Круг замкнулся. Но я имею в виду не интерес к женщинам вообще, а к своей жене, к возлюбленной. Потому что такого нет- "люблю все человечество". Мы любили все человечество при Сталине, при Брежневе, может быть при Горбачеве тоже – не знаю. Но на самом деле такое невозможно, если где-то не экстраполироваться немножко. Короче говоря, нам нужна философия, чтобы мы учились, выход нужен из организменного, колбасного царства (которое я вовсе не осуждаю – ведь ученик-то у нас, простите, организменный, мы его непрерывно должны уводить от греховности, погрязания в плотскости).
Мы никогда не сможем похвастаться тем, что актуализированный интерес сделан раз и навсегда. Это и с нашим первородным грехом, между прочим, связано. Мы не святые, и все время эту несвятость нам необходимо преодолевать при помощи… чего? При помощи актуализированного интереса! Этот подход я считаю невероятно прекрасным, потому что он включает этику, честность, цельность человека как мыслящего и чувствующего существа, о чем я еще, конечно, дополнительно скажу, и приводит процесс обучения к элементарному, именно к элементарному, к самым простым вещам – к движению. Человек начинает с элементарного движения, начинает с ауфтакта, и этот ауфтакт он должен осознавать, чтобы не было зажатости.
Я думаю, что сегодня, когда мы говорим о мысли, нам необходимо говорить и о чувстве. Нет отдельно чувств и отдельно мысли. Если мы так условимся, если мы таким образом будем думать, мы выйдем на очень удобный способ мышления, вводя в употребление так называемые психологические позы.
Психологическая поза – это положение нашего воображаемого внутреннего человека по отношению к какому-то ноуменальному, прочувствованному, идеальному непредмету, который таким образом превращается как бы в предмет. Конечно же, кто-то скажет, что это страшно философски, а что получится на практике?
С сегодняшнего дня мы должны, мы обязаны научиться, наконец, представлять себя как двойного человека, как человека, который ощущает в себе как бы два существа: одно, которое разговаривает с нами внутренним голосом, и другое – которое мультисенсорно сообщает о себе, передавая по нейронным системам информацию о своих ощущениях и болях. Во втором случае мы имеем дело с витальным человеком. И мы этого витального человека должны так перевоспитать, чтобы он научился выполнять задачи, связанные со счастьем, подлинным счастьем человеческим, – задачи высоконравственные.
Итак, первая поза, которую мы называем эвристической (слово о-о-очень сложное, но некоторые дети, например, знают слово "коммунизм" не хуже, чем "эвристичность", и прекрасно разбираются и в том, и в другом, принимая как данность то, что в одном случае весьма ноуменально, а в другом – феноменально, то есть существует на самом деле), -" поза грибника". Если мы хотим что-то исследовать, мы организовываем эвристическую позу, представляя грибника: "Я просыпаюсь в три часа утра, не тревожа никого в доме, быстро умываюсь, тихо одеваюсь и иду на работу, на страшную работу в мокром лесу. Царапаясь, продираясь сквозь лесные чащобы, я ищу белый гриб, я ищу боровик (а мне все больше маслята попадаются)". Вы настраиваетесь на поиск, вы эвристичны, вы эв-рис-тич-ны, вы находчивы в каком-то втором смысле слова, вы хотите найти, вы хотите находить и, таким образом работая, вы, естественно, отдыхаете.
На подобном основании можно создавать любые позы.
У человека, который умеет организовывать себя как существо творческое, креативное, естественно, жизнь становится такой, что её можно назвать жизнью творца. Замечательный советский композитор, я считаю его великим композитором, Борис Николаевич Лятошинский, сказал как-то в сердцах, критикуя памятник Веры Мухиной, поставленный Петру Ильичу Чайковскому перед консерваторией в Москве: "Разве так сочиняют музыку?!" Естественно, музыку так не сочиняют. Музыку, как и все другое на свете, делают так же, как готовят завтрак на кухне, как рубят дрова, как подметают, как стирают пеленки. Творчество – такая же повсеместная, фрагментарная работа с утра до ночи, а потом с ночи до утра. Это заряжение подсознания таким образом, когда ты во сне, отдыхая, находишься в эвристическом состоянии, в состоянии творческом. И как же это возможно, спросите вы? Есть приемы. Я уверяю вас, что вы сами научитесь потом придумывать такие приемы. Но сейчас воспользуйтесь, будьте любезны, тем, что я предложу.
Мантровый способ засыпания. Сейчас все интересуются такими терминами, как мантра, поэтому вы, наверное, знаете что "mantra" – это акустика. Почему этот способ так называется, вы сейчас поймете. Первое, что нам необходимо сделать – взять какой-либо звук и повторять его под наблюдением за собой. Например, звук "с". Он – свистящий: "с-с-с-с-с…" Сразу всплывает какое-то слово, которое можно превратить в образ (у людей с хорошим воображением это легко получается, но если воображение не очень развито, нужно, применив усилие воли, постараться представить рисунок или еще что-нибудь). Допустим, "сельдь иваси". В течение двух-трех секунд представляем сельдь. Кто любит живопись, может вспомнить картину художника с очень символичной фамилией Петров-Водкин, где действительно изображены сельдь и бутылка водки. Вспомнили? Хорошо. Можете взять картину Поля Синьяка, у него тоже подобное что-то есть. Дальше. Прошло две-три секунды. Снова потянем: "с-с-с-с…" Сено! Представьте себе сено, вспомните, как оно пахнет… В сене, в стогу (тоже, кстати, на "с") шуршит мышь. Вы слышите, как она шуршит? Милая такая, серенькая мышка. И не где-нибудь в гостинице "Россия", где полно мышей. Услышали? И снова:,, с-с-с-сани!" "Конфетки-бараночки, словно…" Вот, несется… Представили?
Правильно примененный (а правильно примененный – это вовремя примененный) прием мантрового засыпания дает удивительные результаты. Мы засыпаем очень скоро, потому что занимаемся правильной для данного дела (то есть для сна) настройкой мозга.
Как правильно засыпать? Можно заниматься чем угодно, но перед сном обязательно вернуться к тому, что актуально интересно, – почитать Шекспира, например, в подлиннике и прервать себя на самом интересном месте, чувствуя грандиозную витальную, организменную усталость, когда мышцы не просто ноют, а поют оттого, что им хочется отдохнуть, и нервы до крайности перенапряжены; а потом воспользоваться мантровым приемом засыпания, и вы получите практический результат зарядки подсознания на всю ночь. Попробуйте и увидите -вы обязательно начнете спать, как спят интеллигентные люди – на два часа меньше.
Помимо мантрового способа засыпания, нужно приучить себя просыпаться всегда на 15 минут раньше. Не думайте, что это слишком загадочно звучит. Обычно спрашивают: "Просыпаться на 15 минут раньше чего?" Отвечаю: "Раньше того срока, когда нужно встать". И не вставать, не схватываться: "Ах, Боже мой, где, что, куда, быстрей, не опоздать, успеть…" Нужно лежать и ждать, когда тебе невмоготу будет, душе, естественно, невмоготу, не телу, потому что ей хочется встать и узнать, что такое, к примеру… "би-фур-ка-ци-я"? И вот тогда, еще немножко себя выдержав, вы подниметесь и… (уж простите меня, я понимаю, что это очень интимно, но мы условились, что находимся здесь каждый наедине с самим собой) сначала посмотрите в словаре, что же такое "бифуркация", а потом сделаете все остальное. Это и будет обучение, самообучение при правильной приоритетности. Попробуйте!
Когда-то в газете "Wochenpost" (на немецком языке) я вычитал очень интересные "кардиологические" данные о том, что закон механиков – включать постепенно, выключать сразу – действителен для организма человека. Включать постепенно – просыпаться на 15 минут раньше, выключать сразу – мантровый способ засыпания. Вот уже и начались правила. Вот уже и пошла практика. Испытайте, пожалуйста, эти правила и вы получите более или менее цельный актуализируемый или самоактуализирующийся поток занятий, который зачастую будет представляться вам живым и органичным, потому что материал накапливается постепенно, вам придется нарочно отодвигать его на маргиналии, на поля, не стараясь заниматься им специально.
Судьбу нужно делать кусочками. Когда-то Фредерик Жолио-Кюри сказал, что никогда бы ничего в жизни не достиг (хотя, по его словам, достиг-то очень малого), если бы где-то не недоцеловывал, где-то не бросал газету, которую надо было дочитать, и не служил воплощению своей мечты (которую нельзя воплотить, как думают некоторые, "в отпуск" или "с понедельника": вот будет отпуск, и я выучу китайский, вот будет понедельник, и я брошу курить). Нужно не ждать понедельника, а заниматься немедленно, – пусть кусочками, пусть фрагментарно, – тем воплощением мечты, которое имел в виду Фредерик Жолио- Кюри.
Теперь вы знаете немало очень важных вещей, хотя прошло, как видите, совсем немного времени, и мы можем уже сейчас сделать маленький обзор некоторых общих положений.
Нет такой науки для автодидакта, которая рассматривалась бы им как очень полезная для педагогики, для автопедагогики или автодидактики (от греческого "autos" – "сам" и "didakticos" – "поучительный" от "didaskein" – "учить"). Я имею в виду сейчас ту науку, которую мы начали проходить с вами как некую и практику, и науку одновременно. "Авто дидактика" – слово, естественно, очень старое. Но тот системный подход, который я вам предлагаю как автор, интегрален и объединяет в себе новейшие данные многих наук, которые, на первый взгляд, не имеют отношения к педагогике. Все, что мы используем в автодидактике, призвано служить здоровью (и духовному, и физическому) человека, чтобы потом не заниматься (пусть даже при помощи имагинативных методов) излечением от рака или СПИДа. (Хотя говорят, что результаты эти методы дают невероятные во всех отраслях медицины. В Далласе есть случаи полного клинического излечения больных раком терапевтическим способом при помощи имагинации.)
Воображать, представлять может каждый человек, мы об этом уже говорили. У одного воображение лучше, у другого хуже. Но человек, который представляет более чистое, то есть более честное или, скажем так, – более Богоугодное, гораздо меньше рискует, заметьте, не запомнить что-то или же потерять здоровье от чрезмерных занятий.
В чем же дело, спросите вы? И я вам отвечу, как ответил бы, наверное, какой-нибудь член Папской Академии наук в Риме. Дело не просто в Богоугодности, а еще и в воплощенности этой Богоугодности, выраженности нашего Богоугодного действия в каких-то элементарных вещах, например в том, что награду за исследование мы получаем не каким-то валютным или другим фискальным образом, а очень интересным, химическим. Например, когда человек приобретает какое-нибудь новое знание, он обязательно получает порцию так называемых эндогенных опиатов ("эндогенный" – это "нарождающийся внутри", "опиат"- имеет общий корень со словом "опиум"), то есть энкефалин или эндорфин, которые природа дает как наркотик, но в отличие от наркотиков экзогенных, то есть привнесенных извне, они удивительно плодотворно действуют на нас как ювенализирующий, омолаживающий препарат. Поэтому, пожалуйста, не спрашивайте автодидактов, почему они так молодо выглядят! Почему они выдерживают такие колоссальные нагрузки? Да потому что Господь Бог их, так сказать, с ложечки кормит.
Человек за творчество получает награду. Но это творчество должно быть в положительной культуре, не в бесовских проявлениях. Оно должно бытийствовать с максимально чистым помыслом, проходя контроль хотя бы с точки зрения простой гуманистичности.
Для того, чтобы грамотно заниматься постановкой чистоты помыслов, мы пройдем сейчас с вами еще пару тезисов: попытаемся выяснить, что такое тщеславие для автодидакта и что такое для автодидакта честолюбие.
Тщеславные люди ценят прежде всего себя. Они хотят выделиться. Они сразу требуют лаборатории: вот дайте, и я вам докажу. Тут дело не в собственном мастерстве, а в собственном имени. То, что закоренелых тщеславцев развелось так много в странах Восточной Европы и в нашей стране, связано, безусловно, с тотальным атеизмом, потому что страсть к подобному самоутверждению есть порождение именно этого аспекта бытия.
Социальная психология наглядно доказывает, что большинство самоубийств связано с тем, что человек делает внешнюю карьеру прежде внутренней. Он не состоялся, и в этом его трагедия. А ведь если бы он состоялся как Мастер для себя, внутри себя, то, наверное, ему было бы не так горько жить. Среда, окружение, ambiente может не признавать человека, но ведь он прекрасно знает, что умеет, к примеру, кататься на велосипеде, и даже по вертикальной стенке. Общество может отвергать его, обществу в данный момент может и не нужен такой Мастер. Но тем не менее Мастер самоочищает себя и заводит ученика. И не гибнет дымковская игрушка, не гибнут великолепные традиции западно-украинских вертепных театров. И не гибнет то, что искореняется при помощи кнута, при помощи оружия, бронетранспортеров, потому что Мастер жив, потому что Мастеру другой награды, кроме благословения и эндогенных опиатов, не нужно. Потому что хорошее настроение, которое сотворяется в нашем организме массой других частиц, появляющихся в этот момент (я имею в виду нейротропные медиаторы), – тоже дается во имя поощрения нашего творчества. Вот почему Моцарт так "идиотски" смеялся, когда ему нечего было есть. "Идиотскость" эта заключалась в том, что не было соответствия между витальным уровнем понимания жизни его окружением и тем замечательным настроением, которое появлялось у него, когда он такое мог писать:
Это может показаться невероятным для человека, который живет на витальном уровне, думая, что главное – накормить себя.
.Как-то мне приходилось просматривать любопытные книжки, в которых исследовалось поведение человека в экстремальных условиях, какие нагрузки он способен перенести, каковы его пределы, сколько он может, например, находиться в кипящей воде и прочее. Интересны выводы, к которым приходят авторы этих изданий: все в этом мире или, как я уже говорил, в этой юдоли зависит от нашего воображения. Воображение – потрясающий инструмент в работе педагога, которого мы называем автодидактом.
Человек должен учиться всю жизнь. Но время от времени то здесь, то издали до нас доносится горестное восклицание: "Почему мне так скучно жить?" Да потому, ответим мы, что я диплом получил и перестал учиться. Образование может быть только неоконченным, оно должно быть образованием по определению: образовываться, создаваться, делаться. Все движется в мире, я бы даже обязательно придумал поговорку такого типа, допустим: "Modus omnia est", и давайте вместе с вами введем ее в обиход: "Все есть движение". И образование тоже.
То образование, которое человек получает, тоже движется, но куда? – по вектору в сторону деградации, и прежде всего личностной. Скука является главной причиной рака, скажу я, не стесняясь, что мне возразит какой-нибудь ученый, терапевт или хирург. Эйбрахам Харолд Мэзлоу, очень крупный американский психолог, представитель "гуманистической психологии" (вы можете почитать его труды, правда, пока лишь на английском языке, на русском я встречал только выдержки), смотрел на эту проблему так же. И не только он. Многие известные ученые убеждены, что все абсолютно сегодня нужно делать на гуманитарном базисе. А это прежде всего работа со своим воображением как с "рычагами".
Посмотрите, как вписывается в картину мира, которую нам предлагают лучшие мыслители сегодняшнего времени от этнографов до биологов и кибернетиков в один голос, то, что мы уже прошли как практическую часть курса автодидактики – и креативность, и чистота помысла. Я настроен творчески, я креативен, потому что все время ищу способ, как сделать так, чтобы не запоминать, как сделать так, чтобы чистота появилась, потому что от чистоты моего помысла зависит мой талант, если я нахожусь в пределах положительной культуры.
Для целостности восприятия нужно сказать и о том, что если я вышел из этих пределов, или, другими словами, к сатане отошел человек, то бесовский проектант будет совершенно другой, там наработка идет по иным, зеркально противоположным правилам, хотя и абсолютно аналогичным этим, но только с отрицательным знаком. Этим вопросом мы заниматься не будем, потому что абсолютное большинство людей в мире конструктивны, а не деструктивны. И это доказывается очень просто: o мир существует, он длится, он продолжается, следовательно, деструкция не преобладает, и мир строится.
Именно поэтому мы должны, мы обязаны во имя уважения к себе заниматься образованием. Это в общем-то и есть "Bildung" ("образование") от "Bild" ("картина", "образ" по-немецки) – как бы конструирование при помощи образа. Вот мы и добрались до вывода, что через образование мы можем выходить на совершенствование того гена оригинальности, который обязательно дает нам Господь.
Давайте попробуем сейчас из этого гена оригинальности сделать проекцию в виде научно-художественного образа: вот он у меня есть, и он обязывает меня заниматься тем талантом, который я должен еще распознать. Как я распознаю талант? – а очень просто. Я думаю, что психологи все-таки создадут такое тестирование – по системе актуализированного интереса, конечно. Актуализированный интерес – это самый лучший способ (я имею в виду технологию актуализированного интереса) для определения собственного дарования, которое далеко не всем известно сразу. То, что интересно, то чаще всего и получается, а раз получается, значит, к этому у меня не просто душа лежит -к этому меня приспособила природа. Поймите, как это здорово -выявлять при помощи цепочек актуализированных интересов свои возможности, когда ты вдруг приходишь к выводу, что давно мог бы достичь больших результатов, если бы еще раньше отдался ощущению легкости в овладении материалом. Но для этого нужен его выбор, нужен кругозор. Следовательно, необходимо соблюдать еще одно правило: экспонировать как можно большее количество материала.
Кардиологи, которых я сегодня, как видите, очень сильно полюбил и все время цитирую, говорят, что у нас есть как бы два сердца: одно всем известное, другое – мышцы. Точно так же существуют как бы две психики, и кругозор является второй психикой нашей, или психической сферой, которая составляется вокруг нас. Поймите, мистики тут никакой нет, хотя и мистику сейчас мы разберем с этих позиций. Человек, который хочет нормально соотноситься с миром, должен учиться ощущать и получать помощь извне, через "эйдос". Те люди, с которыми мы общаемся, контактируют с нами не только, как говорят сейчас, аурами, а и через "коллективный эйдос".
Что такое "коллективный эйдос"? Это то же примерно, что у Даниила Андреева "эгрегор", то есть некая совокупность микролептонных частиц, которые существуют как бы над культурой. Правда, мне кажется, что гораздо лучше как образ воспринимается придуманное мной выражение "культура как пятое измерение". В этом пятом измерении человек чувствует себя как в экологической нише, которая сохраняет его как человека, но, к нашему величайшему сожалению, мы от этой экологической ниши почти полностью удалены на витальные просторы, где не имеем возможности жить полностью по-человечески.
Культура, которая носит глобальный характер, предусмотрена прежде всего как сообщающиеся между собой частицы, или фрагменты. Если сегодня нет украиноязычной науки, значит, на глобусе науки есть черная дыра. Или, если более благополучно выразиться, – "белое пятно", что одно и то же. Это отсутствие глобуса, это что-то раненое, потому что мыслить на украинском языке можно мыслить только как на украинском языке. Точно так же все должно быть в масштабах мира.
Есть специфика, удивительная специфика означиваний, которая как тема, конечно, поставлена для изучения в нашей системе. Этим мы будем немного заниматься. И потом еще одно: ради Бога, не бойтесь (я в единственный раз, наверное, в курсе позволю себе запретительно употребить частицу "не") терминологии, к которой вы начнете привыкать буквально через два-три дня. Эта терминология во многих своих частях известна, но у нас она, безусловно, требует переосмысления, потому что применяется – специфически и известные слова приобретают какой-то иной оттенок. Это становится особенно ясно, когда мы рассматриваем все in corpore, в целом.
Таким образом, сейчас мы с вами подходим к вещам вполне конкретным, но вместе с тем мы никогда не должны забывать, что такие конкретные вещи, как культура движений речевого аппарата, например, возможны только потому, что мы хотим войти в пятое измерение – человек не может в нем не жить, потому что именно из пятого измерения культуры мы черпаем всю положительную энергетику.
Мистики, конечно, здесь полным-полно. Но плохо ли быть мистичным?! Дело объясняется очень даже просто: мы загубили, в буквальном самом смысле, как на бойне губят несчастных животных, огромное количество высоких состояний. Эйбрахам Харолд Мэзлоу называет их "peak experiences", "вершинные опыты" в переводе на русский. У Мэзлоу есть фраза: "Любовь, в самом широком смысле этого слова, необходима организму так же, как и различные другие вещества". Высокие состояния нужны нам, как витамин, и вы напрасно думаете, что это нечто абстрактное – это существенно, даже вещественно, потому что ноуменальное здесь становится феноменальным, что легко доказать, если (пусть достаточно механистично) пересчитать на биологических счетах и выявить, как загубленность высоких состояний проявляется, например, в болезнях, несчастьях (попал под автомобиль в плохом настроении) и так далее. В конце концов, нам прекрасно известно, что за грехи человек наказуется. Почему? Существует некая интеграция поступков в каждой жизни, а самый великий грех, по моему мнению, -предательство себя, своего гена оригинальности, своего таланта, своих высоких состояний…
Видите, ничего, оказывается, мистического в этом нет. А если мы почитаем труды М. Бунге и огромного количества других ученых на эту тему, мы вслед за ними, пожалуй, придем к колоссальной нейрофизиологической, общебиологической и так далее обоснованности всех этих утверждений.
Но вернемся к нашей концепции. Давайте возьмем для начала такую пару: эмоция и суждение. "Иванов – человек. Все люди смертны. Иванов помрет" – это суждение. Аристотелевская логика. Очень логично все, правда? Какие эмоции у вас возникли? Само по себе такое сужденческое мышление не является особенно эмотирующим, прямо вызывающим в нас эмоции, оно холодное и скучное даже – вычислил и пошел дальше. А теперь возьмем другую пару понятий: чувство и мысль. Вы заметили, я опять называю в таком порядке: эмоция – суждение, чувство – мысль. Вы обратили внимание, что ранг стал как-то выше в нашем ощущении, я уверен, что у владеющих русским языком обязательно должно появиться ощущение повышения ранга. Так вот, у писателей – я имею в виду значение слова "писатель", которое оно имело в русском языке в прошлом веке, – на эту тему давным-давно засвидетельствовано не только на бумаге, но и на пергаменте еще, что нет такой мысли, которая не была бы связана с чувством, не с эмоцией, заметьте, а с чувством.
А как же отличить эмоции от чувств? Наверное, существует такая закономерность, с помощью которой мы сможем уловить эту разницу. Но в чем она проявляется? Отвечу: в элементарных вещах -в связи чувства с мы елью, с ментальной сферой. Поэтому, естественно, противопоставление чувства мысли в автодидактике – глупость, нонсенс, бессмыслица, потому что противопоставлять можно лишь эмоцию и суждение, но как только мы входим в сферу, которая называется пятым измерением культуры, как только мы касаемся истинно человеческой ментальности, мы не имеем права не учитывать психическое состояние. Такой возможности – говорят, во всяком случае, пока – у животных нет, а у человека есть. Только человек способен превращать пару "эмоция-суждение", которая есть и у животных, в "чувство-мышление".
Заметьте, это уже готовый прием. Для того, чтобы по-настоящему думать, думать по-человечески, нужно пользоваться исключительно мыслечувствами, что очень легко определяется: если меня не волнует какая-то мысль – это не мысль, это еще суждение, я должен превратить ее в подлинную мысль, то есть форму изложения в виде совокупности знаковых наборов я должен преобразовать в такую, которая стала бы источником моей инспирации, моего вдохновения, которая привела бы меня к восхищению, не к восторженности телячьей, нет, а к восхищению тем, что мы видим в этой мысли.
Возникает вполне закономерный вопрос, почему этому не учат в школе? Да потому что наплевать школе на твое духовное наслаждение. Потому что есть инструкции, в которых это не предусмотрено. Вы можете сказать: вот, нашелся опровергатель, не круто ли берете? И я отвечу: никакой конфронтации по отношению к школе, к учебникам, к системам, которые существуют в школе, у автодидактики нет и быть не может. Она в состоянии использовать все, а вот как использовать – это уже на совести автодидактики, понимаете? Конфронтировать она не способна, да это и абсолютно не нужно, потому что есть великолепные учебники, есть великолепные учителя, есть замечательные ученики, есть прекрасные здания, оснащенные шикарной техникой. Нет только одного: избавленности от тотального рационализма…
А теперь давайте продолжим, уже на конкретных примерах, изучение некоторых начальных приемов автодидактики, формулируя их на самом простом, я бы даже сказал, на самом простецком, уровне.
Правило 3 минут 14 секунд. Для начала разберемся, что нам моментально, сходу дает употребление этого числа – числа p – в своем трехзначном, весьма и весьма сокращенном виде? Настройку на иррациональность, то есть на включение так называемого правого полушария мозга.
Сейчас мы с вами весьма схематично и условно представим, что существуют правое и левое полушария – извилины рисовать не буду, это как яблоко. Ясно, что правого и левого полушарий мозга в каком-то реальном до конца смысле не существует, есть только функции правого и левого полушарий. То есть мы в данном случае занимаемся так называемой редукцией, но редукцией совершенно оправданной.
За что отвечает правое полушарие? Вы это прекрасно знаете, наверное, потому что учились в школе: оно занимается образами, музыкой, оперируя отнюдь не словами, а тем, из чего делают слова, – внеязыковыми, внезнаковыми задачами, которые очень нужны организму. Это сенсорная часть мозга, это ощутительная hemisphere, как говорят англичане, или полусфера мозга. Левое полушарие – это собственно мозг человека, он занимается речью, знаками, формулами, парадоксальным образом превращая человека в античеловека, в дегуманизированное существо, в нечто роботоподобное. Заметили, какая интересная диалектика? Европейцы еще со времен Аристотеля и тем более Декарта пристрастились к левополушарной акцентуации, открыв эпоху тотального рационализма, когда все отдано на откуп суждению. Человек, которого называют тотально рациональным, – на сегодняшний день это страшное ругательство среди ученых (конечно, прогрессивных) – совершенно не умеет мыслить в том понимании слова, как мы условились, то есть соотносить каждое суждение не просто с эмоцией, а с чувством, превращая суждение в мысль.
Теперь вы понимаете, насколько решающим для нас будет шаг в овладении способностью настраивать полушарие правое и левое. Этот шаг мы должны проделать, самым основательнейшим образом анализируя: что есть движение? Для этого полезно вспомнить два известных высказывания. Одно из них принадлежит Аристотелю и, казалось бы, касается очень простых вещей. Я имею в виду мысль Аристотеля о том, что каждое движение имеет начало, середину и конец. Автор второго – Sigmund Freud, Зигмунд Фрейд. Мне кажется, что одно это утверждение стоит Нобелевской премии. Он говорил, что если я осознаю какую-то психическую зажатость, понимаю, отчего у меня это психическое напряжение существует, вижу, чем оно детерминировано, – я от своей психической зажатости освобождаюсь. Гениально, не правда ли?!
Итак, сейчас мы с вами попробуем заняться тем, что является, быть может, самым большим достижением западной психологии последних десятилетий. В 1979 году в Америке, в штате Массачусетс, в один прекрасный день произошел небольшой научный инцидент. Психологи пришли к своим друзьям в институт и заявили: "Мы сделали открытие века". Это открытие как раз и было связано с настройкой правого и левого полушарий. Оказалось, что настраивать правое и левое полушария чрезвычайно легко, ибо, как говорят в таких случаях, все гениальное просто. Так вот, дифференциации в настройке, а потом, естественно, и некоторые другие манипуляции (не пугайтесь этого слова, я хочу вернуться к его изначальному смыслу, потому что слово "манипуляция" все-таки от "manus" – "рука" произошло, а у нас речь идет как раз об управлении мозгом) связаны с возможностями руководить процессами в нас, нашими собственными обучающимися системами, самонастраивающимися, но подконтрольными нам, так, что ты оказываешься хозяином заложенной в тебе системы.
Конечно, это несколько упрощенный взгляд, впрочем, так же как и схема "правый-левый", но он нужен для начала, потому что тоже годится, как годятся сегодня Эвклидовы выводы для геометра: мы ведь все с вами геометры, мы пользуемся эвклидовой геометрией, которая совершенно неверна на больших, нормальных пространствах, но допустима в малых, где можно пренебречь искривлением. Поэтому иногда, занимаясь редукцией, мы сознательно подчеркиваем отведение от истинного положения вещей в сторону, к притокам реки главной истины, которая постоянно меняет состав воды. Истина течет, и через минуту мир будет совершенно иной, в том числе природа человека и наше видение. Таким образом, совершенствование мы рассматриваем как некий весьма оригинальный совместный процесс внешнего и внутреннего.
А теперь вернемся к правилу 3 минут 14 секунд и к настройке. Рассмотрим практическую сторону. Как мы уже говорили, нужно "ломать игрушки", чтобы организовывать интерес. Взрослые люди так неверно переориентированы в своем внутреннем мире, что забывают о природных педагогических методиках и находятся в плену совершенно других педагогических и психологических императивов – они не ломают игрушку, они пытаются умозрительствовать там, где это дает очень низкий, кстати, эффект и должно быть в принципе заменено чисто физическими действиями, что в данном случае мы и попытаемся сделать.
Итак, если мы имеем объект А, потом объект В, потом объект С, мы можем переключать внимание от одного объекта к другому через минуту с небольшим, потому что 3,14, как число иррациональное, не делится на 3 точно, и это нужно нам как раз для того, чтобы мы, наконец, перестали даже подсознательно оставаться тотальными рационалистами: невозможно разделить, и пора, в конце концов, с этим смириться! Заметьте, это очень важное примечание. Такое наблюдение за собственным ощущением может положить начало великолепному пожизненному сериалу импрессивных наблюдений, которые дадут массу поводов восхищаться тем, как формируется навык, как зарождается в нас так называемый динамический стереотип умения, и мы, наблюдая как бы со стороны, получаем удовольствие от своего наблюдения, как садовник получает удовольствие, наблюдая за ростом яблонь и груш.
Как исполняется это правило, мы уже говорили. Возможны разные, абсолютно разные варианты, но невероятно важно переключать внимание, как говорят ученые, нонсукцессивно, непоследовательно, потому что следование одного за другим порождает, как вы уже заметили, наверное (так как ваша тонкость в наблюдении за собой возрастает, надеюсь, буквально по долям секунды), ощущение скуки от одного лишь намерения последовать сукцессивно. А от ощущения микроскуки порождается зачастую и большая скука.
Не замечать себя – значит не видеть в себе атома честности, не признаваться в самом-самом микроскопическом, что в тебе зародилось, не испытывать гордости за чистоту помысла или не быть культурным интенционально, то есть не испытывать стыда за плохие, злые намерения. Если мы в себе, то есть в наших учениках не успели воспитать это до настоящего момента, нужно немедленно обдумать хорошенько: как воспитывается человек?
Вы, надеюсь, слышали имя замечательного педагога Мартина Вагеншайна, он не так давно умер. Его детищем были знаменитые Дармштадтские семинары, которые пользовались громадным успехом в Западной Европе и очень внимательно изучаются во всем мире, о нашей стране я, конечно, молчу, потому что она почему-то не интегрируется в понятие "весь мир". Но что же такого любопытного было в этих семинарах? Прежде всего то, что Вагеншайн великолепно чувствовал недостатки масс-образования, масс-просвещения, которое делает из человека конформиста, нетворческую единицу общества, легко управляемую при помощи тоталитарных приемов.
Я думаю, что этот вопрос, конечно, несколько отвлекает нас от настройки мозга, мы к нему еще вернемся, но вместе с тем я вам не раз уже говорил, что по-настоящему находиться в нашей системе можно, только ощущая множественность, или многоканальность, занятий. А это нужно начинать воспитывать в себе сразу' же. То есть вы, поинтересовавшись чем-то одним, другим, -обязательно по правилу 3 минут 14 секунд, – затем третьим, можете ввести сразу несколько каналов ваших .мыслей через состояния, непременно положительные, которыми заряжаетесь утром на весь день, и через связи между материалом, который вы, конечно же, актуализировали как материал интересный. И эта удивительная связь между точками смыслового пространства, которое дано нам в ощущениях, приобщает нас к эволюции ощущением участия в ней.
Если это появилось, то считайте, что ваше второе наблюдение, о котором я сейчас скажу, непременно состоится. Вы обязательно должны будете заметить, что вам вдруг подсказывается многое, потому что вы не пропустили возможность рассмотреть ту системность, которая существует объективно. Когда-то великий Кант сказал: "Die Welt ist geordnet", "мир упорядочен", нужно только рассмотреть систему, увидеть космос (ведь "космос" в переводе на русский язык – просто "порядок", между прочим), потому что порядок нельзя увидеть, если ты не рассмотрел систему. И давайте сейчас, расшифровав это правило, научившись настраивать мозг, начнем заниматься, используя именно такой системный подход, потому что упорядочить мир нужно сначала в себе, в своем видении, а потом уже в Верховном Совете – упорядочить, зная прецеденты, зная, как это было 3. тысячи лет назад у дравидов, и понимая, кто такой Эврипид и как он разбирался в политике. Заметьте, такая множественность касается, извините, и наших колбасных дел, касается огромного количества вещей, о которых мы не думаем, когда занимаемся, например, математикой и т. д. А они, эти предметы, находятся под сенью культуры. Но не только они – разные другие составляющие должны быть в ее осеняющем знамении, чтобы данный мир в гармонизированном космосе правильно соотносился с другими мирами.
Возвращаясь к вопросу о мистике, мне хочется обратить ваше внимание на одну, для нас очень интересную, мысль о том, что состояния, которые существуют в бытии, рассчитаны точно так, как рассчитана природа в, допустим, спектральной красочной палитре: "Каждый охотник желает знать, где сидит фазан". А сколько переходных цветов, сколько полутонов! Никто в мире еще не подсчитал, приезжая в Киев летом, сколько здесь оттенков цветов – это невозможно, потому что лебеда под знаменитым памятником в следующий раз будет совершенно иной. Такие нюансы нужно учитывать.
А теперь вернемся к самонастройке. Левое полушарие настраивается, как вы уже, наверное, поняли, при помощи "гомеопатического" средства: мы начинаем заниматься знаковой деятельностью; к примеру, пробуем считать. Кто из вас не умеет считать? – все умеют считать. Значит, теперь я могу с уверенностью сказать, что каждый, находящийся в зале, может в два счета – в буквальном смысле слова – овладеть приемом настройки левого полушария. Итак: раз, два… Этого мало, наверное, у некоторых он очень туго настраивается, поэтому попробуйте извлечь корень квадратный из девяти. Извлекли? Теперь возведите получившееся в кубическую степень. Отлично! Считайте, что левое полушарие у вас настроилось. Потом мы немножечко проверим, мимолетно проверим, как это получается, хорошо?
А теперь давайте перейдем к настройке правого. Можно поиграть на пианино. Можно посмотреть на картину И. Репина "Не ждали", можно нарисовать зайчика или мышку. Вы засмеялись? Заметили, у вас появилась эмоция? Одна из главный эмоций -эмоция интереса – эмоция-царевна, эмоция-королева, порождающая возможность мыслить. Но если существует такая эмоция, то, наверное, существует повод. Откуда он вдруг появился? Из осмысления, но осмысления очень любопытного, внесловесного, эмотивного. То есть мы настроили правое полушарие при помощи образа: вот была мышка, а, может, и не мышка, музыка?, я уж не знаю, важно, что это были не слова – это было что-то, что мы условно назовем источником, индуктором, индуцирующим наше состояние. Можно привести массу примеров, когда те состояния, которые мы невольно приобретаем под тотальным и тоталитарным воздействием, самыми различными способами влияли на перенастройку нашего мозга. Вот так, между прочим, работает настоящая пропаганда – через подсознание, когда человек и не понимает, например, почему он хочет купить мыло, причем много мыла, и индийское тоже? Это психосоматическая вещь.
Но "вернемся к нашим баранам", "revenons a nos moutons", как говорят французы. Левое полушарие можно настраивать при помощи знаков, которые нами воспроизводятся. Правое мы можем тоже настраивать… при помощи знаков, заметили: разве звуки – не знаки? Но знаки особые, обращенные к иным рецепторам, к иным воспринимающим устройствам, и действуют они совершенно иначе – так, что в результате получаются образы, а потом состояния.
Состояния могут быть низкими, а могут быть высокими. Какое состояние будет высоким? Естественно, то, когда я просто люблю, потому что все остальное – "сложно люблю", сложноподчиненно в основном, по-рабовладельчески. Я говорю о любви, которая прекрасно оформлена фразой Пушкина "Я Вас любил так пламенно, так нежно, как дай Вам бог любимой быть другим…" – вот эта любовь имеется в виду, сложносочиненная, конечно, но она проста все-таки, и она рождает высокие состояния, рождает чувство торжества и торжественности, которое изгнано из нашей жизни, из чувственного мира нашего, и потому мы так страдаем от бесхрамности, безалтарности и прочего, потому ударяемся слепо, по моде, которая сегодня есть, в религиозность якобы, что, кстати, тоже совершенно не соответствует адекватному пониманию себя.
У человека всегда есть интуитивная жажда высоких состояний, которые, особенно в последнее время, были запрещены, потому что раньше мы имели дело с суррогатами высоких состояний, когда идеализировались некоторые наши вожди и цель, которую мы достигали и все никак достичь не могли. Хотя, как ни странно, это играло порой и положительную роль в обществе, но никуда не денешься, суррогатами не заменить глобальные человеческие настрои, потому что такие настрои иннервированы нашими мыслями, которые им соответствуют и растворены в них, являя собой одно целое.
Поймите, не делится мыслечувство таким образом: с левой стороны – мысль, с правой – чувство. Никогда такого не может быть, потому что одно диффундирует в другое, потому что мысль – это и чувство в такой же степени, в какой я сейчас чувствую, ощущаю, переживаю, следовательно. Каждую мысль -если это мысль, мы обязательно должны переживать. И – тонкие люди, наверное, уже поняли – это прекрасный прием для контроля, когда я именно так определяю мысль, а не иначе. Все остальное за день пережитое и пережитое мы непременно должны отбросить, как мусор, как руду, таким образом получая чистую мыслечувственную сферу через довольно короткий промежуток времени. Вот так, на мой взгляд, нужно ставить мышление, ставить внутреннюю оценочность – я имею в виду аксиологическую деятельность, то есть оценочную деятельность внутри нас.
Чтобы не быть солипсистом, естественно, нужно помнить замечательные мысли – здесь я немножко иронизирую, потому что помнить тут, наверное, немногим приходится, но все-таки давайте вспомним вместе имя философа, которое у нас "широко" известно – Эммануэля Левинаса. Когда-то, между прочим, родившись в Литве, он был Левин ~ на литовский манер это Левинас, но потом жил в Киеве до семнадцати лет, прекрасно, может быть, говорил и на украинском, и на русском, хотя так как после семнадцати лет уехал учиться у Гуссерля и Хайдеггера, считается сначала немецким философом, а потом после принятия французского гражданства – французским. Изумительно гуманистичный философ, он произвел переворот в онтологии, он занялся философией отношений между людьми, у него есть блестящая фраза о том, что классическая онтология, то есть наука о бытии, философствование о бытии – это вещь эгологическая, это наука скорее о "Я", которое не признает других. Он считал, что должен быть l'autre, другой то есть. Вот это понимание себя через другого должно стоять во главе угла у современного человека. Именно это понимание каждый раз открывают философы, услеживая новые нюансы в развитии человеческой природы в каждом новом поколении.
Представить себе бесфилософичное развитие автодидакта будет, на мой взгляд, совершенной нелепостью, поэтому мы вводим еще одно правило, чрезвычайно простое, как мне кажется, – "Правило тотальной диалектики". Заметьте, слово "тотальный" мы употребляем в совершенно разных смыслах, в данном случае вы, наверное, уловили в нем положительную семантику.
Обыкновенно, когда человек заканчивает институт, он иногда вспоминает, что проходил диалектику. Некоторые даже сохраняют учебник, презрительно время от времени на него посматривая: диалектика(!), но совершенно забывают о том, что явление, известное всем под этим именем и, может быть, не понятое так, как надо, – единственное, к сожалению, что мы знаем о мире достаточно достоверно, потому что диалектика, которая там, в учебнике, осталась только лишь во-вторых, присутствует абсолютно везде, в каждом процессе, в каждом твоем действии, поступке и деянии, в каждой жизни, которая просто-напросто является суммой диалектических (понятых или непонятых) процессов.
Почему я так наукообразно заговорил? Дело в том, что если я хочу пробудить мышление в себе, в ученике внутри себя, я должен пользоваться каким-то заземленным правилом, таким, например, которое можно было бы на пальцах объяснить ребенку, дошкольнику даже. Только тогда у нас все начнет по-настоящему, по-автодидактически переосмысливаться. Понимаете, о чем речь? Теперь вам, надеюсь, не будет казаться странным мое постоянное стремление к раздвоению, делению пополам и составлению противоположностей. Иногда эти противоположности будут, как говорят философы, контроверзами, то есть противоположностями, которые не являются диалектическим единством противоположностей. Это будут просто противопоставления, контроверзы, противоречия. Но они могут, кстати, быть и диалектическими, что очень просто продемонстрировать на одном китайском примере. У даосистов есть простое правило:
если что-либо доходит до точки "дзи", до верхнего полюса, до абсолюта в развитии, то оно тут же оказывается в точке "ди", то есть в самой нижней точке противоположного полюса. Или, приведем для наглядности еще один пример: если свет довести до состояния абсолютного света, он превратится во тьму. Смотрите, как это механистично, как просто!
Мне хочется сейчас чуть-чуть коснуться темы продуктивности использования некоторых мыслей. Я имею в виду такие мысли, которые, быть может, не истинны, – кстати, назовите мне хоть одну истинную мысль?! – но удобны, потому что продуктивны, и могут быть условно приняты как мысли, специально необходимые для того, чтобы осуществлять какое-то полезное для нашей творческой задумки действие.
Видите, куда мы потянули наш корабль, вернее, пока еще нашу баржу. Мы все, схватившись за бечеву, идем уже не по берегу ручья, а, поверьте мне, по берегу речки. Мы начинали с истока, мы начинали с того момента, когда журчал ручеек, и только вдали брезжило что-то малонадежное, а теперь мы, как видите, уже тянем нагруженную правилами баржу, которая, естественно, еще тяжела, и мы не можем пока сказать, что у нас в руках есть что-то технически совершенное. Но песня уже начинается. И песня, к счастью, – тут тоже есть единство противоположностей – не бурлацкая "Дубинушка", а очень радостная, предчувственная, прекрасная песня организма, к которому начинают относиться наконец-то по-человечески какие-то высшие силы в нас. Силы императивные, приказывающие, подчиняющие. Ведь мы, загнав себя в болото в самом буквальном смысле, в трясину витализма, в трясину организменности, поступаем очень неразумно, потому что от этого же организма требуем результатов ментальных, именно таких, которые, как мы показали, оказывается, возможны, – а на практике вы убедитесь в этом весьма скоро, если внимательно отнесетесь ко всем моим рекомендациям. Мы убеждаемся на каждом шагу, что, занимаясь насилием, непозволительным в педагогике, непозволительным в творчестве, делаем очень скверную услугу себе, потому что можно руководить собой так, что работать в тридцать, в сто, даже, может быть, в тысячу раз больше не будет казаться чем-то невероятным, и ты ни разу не ойкнешь оттого, что сам ударил себя бичем, твой организм ни разу не пожалуется тебе на то, что ты не так переворачиваешь предмет и этот предмет тебя ранит, и ты, наконец, научишься видеть этот предмет в себе, предмет, который псевдоматериалисты запрещали видеть как существующий в себе по Канту (а это, на мой взгляд, единственно правильный, реалистический подход), и будешь развивать в себе это восприятие, начиная следить за ним, за тем внешним процессом, процессом на выходе, как говорят программисты, за теми своими ощущениями, своей сенсорикой, которые через соответствие с высокими состояниями дадут точную информацию о том, что тебе на самом деле нужно, и это будет вести тебя к воплощению себя. Сложновато, конечно, нельзя сказать, что это простая формулировка, но, знаете, мы тоже чрезвычайно не просты, мы даже не знаем, что такое мозг, мы даже до сих пор не знаем, что мозг думает или что мозг не думает, это никому неизвестно. Умные и очень знающие мозг люди, самые крупные знатоки его склоняются к тому, что мозг является всего лишь навсего некоторым оригинальным устройством, которое не производит мысли, а только тогда начинает думать, когда мысль индуцируется при помощи какой-то другой мысли, огромной, космической, большой, и все это связано, конечно же, с тем, о чем мы очень мало знаем, но что в каком-то интегральном виде было известно в глубокой древности. Но об этом как- нибудь после, а сейчас, пожалуй, вернемся к движению.
"Движение – есть морфологический орган человека или высшего животного", – говорил когда-то замечательный человек, который очень нам современен, необыкновенно современен, и звали его "Благословенный", Мубарак по-арабски, Барух по-древнееврейски, или по-латински – Бенедикт. Как вы, наверное, уже поняли, я имею в виду Спинозу. И заметьте, есть в этой фразе один подвох, один нюансик, на который умному человеку нужно обратить внимание: "Движение – есть орган", движение само есть орган! Это нужно осмыслить, к этому нужно привыкнуть, как можно привыкнуть к знаку, к иероглифу, к действительно прекрасному изобретению человеческого разума. Очень рекомендовал бы вам почитать монографию Н. А. Бернштейна "О построении движений", впервые опубликованную в 1941 году. Она совсем недавно переиздана в последнем издании трудов Бернштейна. Необыкновенно интересная вещь!
А теперь давайте займемся подробностями, связанными с движением. Помните, мы говорили о том, что движение, по Аристотелю, имеет начало, середину и конец? Рассмотрим детально, что представляет собой начало движения. Для того, чтобы сдвинуться с места, мне нужно совершить усилие в мозге, я должен сначала подумать, причем я делаю это совершенно рефлекторно, как и всякое животное, на витальном уровне. Но даже если я собака, цель у меня определена, безусловно, некоторым образом ментально, потому что у меня есть желание, стимул, намерение, только они эмотивны – это еще не мысль, у меня нет порыва прийти и взять с полки Петрарку, собаки Петрарку не читают, но они могут научиться как-то читать, определять знаки – вот и вся разница. Кроме того, когда они читают, они не знают, что занимаются чтением, так же как не знает корова, что она думает, хотя она прекрасно думает. У них нет высоких состояний – это вполне доказуемо, корова не умеет, следовательно, молиться. А человеку нужно молиться, человеку нужно уметь Боготворить. Если этого нет, высоких состояний не будет. Вот почему мы сегодня так тянемся к Богу, вот почему нам, как людям нормальным, хочется любить, любить не так, как нам предлагали, а по-другому и относиться к друг другу иначе, и вот почему я сейчас подчеркиваю важность таких философских концепций, как у Эммануэля Левинаса, почти что нашего земляка.
Итак, мы придумали предмет, который называется "Культура движений речевого аппарата". Почему речевого аппарата? Да потому, что загадка природы под названием "словесность" стоит у истоков всего, что делается по-человечески, ибо вначале было не слово, не это простое, по-бытовому заземленное, – вначале был Логос, то есть чувствомыслъ. Было то, что стало одновременно и правдой, и истиной, и любовью, и смыслом, потому что смысл невозможен без любовности, без единения. Только в этом дуализме проявляется Божественное, проявляется все, чего способен достичь человек. А если я достиг, прикоснулся и снова, грехопадая, ощущаю невыносимую жажду дотронуться до другой части Божественного, потому что моя природа непрерывно меняется, я, словно четки, перебираю свою сущность и опять выхожу… к поэзии.
Вот что писал американский философ и поэт Дж. Сантаяна:
О, мир, ты выбрал не лучшую роль для себя.
Это не мудрость, быть лишь мудрым
и закрывать глаза на душу, что внутри.
Мудрость – это верить сердцу.
Итак, если мы сегодня хотим добиться того, что в международной научной психологической и педагогической практике носит название гармонизированного мышления, если мы хотим сбросить старье конформизма, в который рядились по принадлежности к тоталитарному режиму, наш путь может лежать только через чувствомысль. Тоталитаризм – это наш первородный грех, мы родились в тоталитаризме, мы не просто носим много вторичных признаков тоталитаризма – мы по сути своей конформистичны, мы по сути по-прежнему находимся в одном всеобъемлющем гипноидальном состоянии, которое пока только потихонечку ликвидируется. Это естественно – ведь не сразу сходит с поверхности нефтяное пятно, не сразу ликвидируются туманности, тем более такие, которым до украшения небес человеческой нравственности очень далеко. Думаю, что вы меня понимаете – и буквально, и вместе с тем, конечно же, педагогически, то есть в частностях?
Что такое "конформист"? Человек, блестяще владеющий обученной беспомощностью! Чудесный обладатель человеческого позора, который часто выражается в простых бытовых фразах:
не знаю иностранного, потому что у меня нет памяти, не играю на фортепиано, потому что у меня нет таланта, нет слуха. Обученная беспомощность, studied helplessness, имеет причину, которая гораздо глубже, нежели просто советская педагогика, – это социально детерминированный недостаток многих психик, которые в наших телах обитают. И причина эта, как вы понимаете, очень политическая, причина, связанная с тем, что тоталитарному обществу не нужны индивидуальности, ему нужны суррогаты индивидуальностей – индивидуальности искусственные, слепленные неидентично современной человеческой природе.
А природа человека непрерывно меняется. Некоторые параметры баснословно изменились. Мифически даже, то есть мифологенно. Они становятся притчей во языцех. Сравните стиль поведения, который свойственен сегодняшнему подростку, со стилем поведения подростков в 1947 году. И тогда можно было услышать мат, но чтобы девочка в воспитанной семье говорила маме: "Мама, что ты за фигню смотришь?" – этого и в помине не могло быть физически, потому что совершенно не соотносилось с точками социально-психической окружности. Сейчас это возможно. Я отнюдь не хочу сказать, что мир испортился, и, мол, мальчик и девочка тогда были лучше. Современный стиль общения связан, как это ни странным может показаться на первый взгляд, с философичностью нынешней молодежи. Тогда мальчик и девочка были, оказывается, не такими философичными, и свидетельство этому легко добыть из психологической азбуки Жана Пиаже того времени, который утверждал, что мальчики и девочки не философствуют. Уж поверьте Пиаже, перед которым я, как маленький человек, преклоняюсь. Это был ум века в своей области -и если он не заметил, значит, этого не было. Не было! Наши дети стали тотально философичными, и поэтому нам сегодня нужно заниматься с детьми философично. А раз автодидакт собирается продолжать жизнь, то есть у него будут внуки, правнуки, не говоря уже о детях, и праправнуки – автодидакты долго живут, ему никак нельзя упасть лицом в грязь. Следовательно, хотя бы только с этой целью в первую очередь он должен стать философичным, он должен стать культурным человеком.
А теперь пришло время вспомнить уже упомянутого мной Мартина Вагеншайна, учредившего когда-то Дармштадтские педагогические семинары. Он говорил, что экстернальная педагогика (то есть вешняя, для занятий с кем-то) покоится на трех китах: das Interesse, das Wort, das Beispiel.
Рассмотрим поподробней:
Das Interesse (интерес) – это значит, что я должен заниматься по интересам, как бы генетически работая над развитием и рассматривая занятия любыми науками как развитие общества через себя.
Das Wort (слово) – понятно, наверное, в первую очередь для педагогов, потому что обучение не может осуществляться без лексики, без слова. Я обещал вернуться к этому, потому что так или иначе во главе всех педагогических дисциплин стоит Логос, понятый (мое пожелание во всяком случае такое), как я уже рассказал. Вы уяснили теперь, что das Wort – это значит на уровне философичного и мудрого диалога, в состоянии постоянной экспликации, пояснения, выяснения истины, разъяснительной работы в себе, медитативной деятельности своей, увлеченного раздумья, которое у нас связывали чаще всего с неким вражествованием и очень сильно почему-то преследовали. Помните, наверное, хотя бы даже из истории, такой темный период, когда у нас очень любили вешать ярлыки и выступать в печати с обличающими статьями о том, что писатель Н. вместо того, чтобы изображать доблестный труд рабочих и крестьян, строящих коммунистическое будущее, занимается рефлексией? Представляете, до чего мы дошли? Все великие писатели были ужасные люди, потому что они только и делали, что занимались рефлексией?! Способны ли вы представить себе, как можно прийти к интроспективно-психологической методике в педагогике, не занимаясь рефлексией, то есть осознанием собственного думания?! Естественно, нет. Следовательно, если я не осознаю свое мышление, я, во-первых, не вижу себя со стороны и живу, честно говоря, по-коровьи. Во-вторых, поскольку я нарушаю основной закон человеческого существования, который гласит, что я должен быть идентичен самому себе, то есть человеку, а не корове, я обязательно наказуем, ибо я в этом случае преступен. Следовательно, человек, который не воплощается, который, как говорили в старину, не становится, безусловно, виноват перед Богом и самим собой.
Das Beispiel (пример) – третья часть концепции Вагеншайна. Когда вы обратитесь к изучению какого-либо предмета, вы встретитесь со сводами правил, ибо науки состоят из понятий-терминов (в подлиннике это слово звучит как "termini" во множественном числе) и взаимоотношений между ними. Эти взаимоотношения описываются специальными правилами; при помощи правил формализуется действие, вырабатываются алгоритмы. Всякая наука и есть сумма правил и терминов, в ней больше ничего нет. Но правила можно рассмотреть на примерах. Можно сделать так, что вы будете иметь свод правил из примеров, и благодаря этим примерам прекрасно заниматься тем, что чрезвычайно важно в автодидактике, – выведением собственных абстракций, собственных абстрактных формулировок.
N1 -> G -> N2 (Формула и концепция автора.)
Перед вами формула, в которой N1 – "note", "знак'' как повод что-либо подумать, повод заинтересоваться, G-"Gestalt", "образ", и, наконец, N2. Мы переходим к восприятию образа через, условно говоря, так называемое ощупывание, оглядывание, ослушивание и т. д., то есть через мультисенсорное восприятие. Таким образом, приближаясь к тому, что обозначено в нашей схеме как N2, мы получаем свою собственную формулу, свой абстрагированный вариант изображения образа. Недаром слово "abstractio" значит "вытягивание", "отвлечение", ведь "влечь" – синоним слова "тянуть". Мы как бы вытягиваем из себя те смыслы в наших знаках, которые будут всегда другими. Вытягиваем из себя, из того, что мы ощутили. Но ощутили через пример, благодаря конкретной демонстрации.
Меня восхищает иногда, когда я наблюдаю за профессором или ПТУшником, или учеником 5-7 класса, которые кажутся друг другу бесконечно далекими, но на самом деле оказываются невероятно близки, потому что великолепно участвуют в одном и том же действе – вхождении в воды священного Ганга науки, порыва, таланта, вдохновения, прикасаясь к великим состояниям, где нет возраста, где есть служба вечности. Помните Николая Бердяева, который говорил когда-то: "Мы выброшены во времена из вечности"? Это было написано как раз в тот момент, когда нас действительно попытались выбросить. Наверное, это оказалось все-таки, слава Богу, невозможным, и мы возвращаемся к вечности. Мы возвращаемся к вечным идеалам, к пониманиям и ощущениям, которые до конца неистребимы, потому что составляют основу, сущность всего человеческого существования. Мы не можем ручаться, что возможно полное возрождение каких-то высоких технологий, – я бы сказал, что это наверняка невозможно. Но то, что сейчас мы можем получить вариант такого богатства состояний, которые до неузнаваемости украсят глобус нашей всемирной нравственности, глобус нашего человеческого, культурного потенциала, – это возможно наверняка. А значит сегодня мы будем заниматься не только иностранным языком, который нам ужасно нужен, чтобы поехать за границу, а и Арнольдом Шенбергом, потому что если я не понимаю Шенберга – я не современный человек. Потому что без Пьера Булеза я такой же калека, как тот, кто стал им, к великому несчастью, в Афганистане. Я не могу перешагнуть сейчас через прошлое, которое мне положено как землянину воспринимать мультисенсорно, то есть не просто осведомиться – ах, был Синьяк, ах, был Шенберг. Таким образом, сейчас мы с вами пришли к тем идеалам автодидактики, которые нельзя подобрать как подкову, приносящую счастье, а нужно, поняв их важность пока абстрактно, превратить в Gestalt, в образ. Это принесет небывалую пользу занятиям. Небывалую!
То, что мы можем смело говорить об удаче, которая будет сопутствовать нам, если мы возьмем как модель автодидактики иностранные языки, исповедуя принцип культурологической группы, – очень утешает. И думаю, эта правильность обусловлена опять-таки библейским: "Вначале было Слово". Но не дай Господь сейчас зациклиться кому-либо и заниматься языками как чем-то, что является само по себе самоцельным и имеющим самодовлеющее значение. Наше существование должно быть гетерофонно, раэнозвучно, воспринимаясь как непрерывная мультисенсорная, многоощутительная педагогическая симфония. Симфония самонаучительная. Симфония, которая обязательно поэтична.
Настоящая поэзия, конечно, всегда медитативна. Как бы мы ни старались найти хорошие стихи, которые не имеют мысли, – не найдем. Мысль будет обязательно, потому что будет состояние и состояние высокое. А если эта мысль не показалась высокой, значит, стихотворение мы еще не прочли. Нет великих стихов без великой мысли. Заметьте, если это утверждение принять как рабочую гипотезу, – у нас в руках опять окажется хороший инструмент. Обращаясь к поэзии, мы можем накапливать высокие состояния, чтобы, опираясь на них, обретать чувство психической опоры, потому что именно эти высокие состояния связывают нас с вечностью.
Вот так интегративно пытаясь представить будущую работу, я сейчас покажу, чтобы вам было веселее думать о практической стороне дела, каким образом у нас будет ставиться так называемое произношение, то есть различные движения по поводу произнесения звуков в каком-то иностранном и нашем языке. Но, подходя вплотную к культуре движений речевого аппарата, мы обязательно должны иметь в виду, что в речевом аппарате все
связано не только с движением отдельных мышц, а и с мышлением, с предопределенностью конкретных звуков в нашей фонетической системе, которой мы пользуемся, потому что она семантична, потому что она значима и значительна, ее корни уходят далеко вглубь.
Как ставится произношение иностранной лексики? Для этой цели мы разберем сейчас закон фокусировок напряжения мышц речевого аппарата. Давайте станем чуть-чуть биологами, врачами, может, даже анатомами и выясним, чем мы работаем, когда говорим. Что такое речевой аппарат? Штука весьма прозаично-феноменальная – мышцы, сухожилия и пр. Но ведь это Божественный дар – речевой аппарат, он удивителен, он воспроизводит определенные звуки, которые совпадают с канонами всемирной Красоты! То, что мы называем законом фокусировки, хоть и связано с имагинативностыо, с воображением, все же поддается чисто математическим описаниям и формулируется следующим образом: "Все абсолютно звуки какого-либо языка, если рассмотреть их как напряжение мышц речевого аппарата, имеют точки, в которых сходятся векторы этих напряжений". Другими словами, для данного конкретного языка я могу определить какую-то точку, в которой будут сходиться векторы мышечных и психических напряжений, что при необходимости будет правильно и точно настраивать меня на тот или иной язык, выступая в виде его "манка". Таким образом, с помощью закона фокусировки мм получаем реальный инструмент, реальную возможность управлять тем, что раньше было совершенно неуправляемо, я имею в виду постановку произношения, которое мы ставили, занимаясь слухачеством. Мы часами просиживали в лингафонных кабинетах и в результате произносили опять неправильно. А раз неправильно, то несоответствие природе языка, которое выражается, прежде всего, в движениях, будет вызывать психическую зажатость, которая, в свою очередь, никогда не даст обрести полную раскрепощенность и свободу во владении языком.
Попробуем сейчас воспроизвести манок для русского языка, чтобы понять чисто практически многое из того, что я сказал, и перейти от N1 (помните нашу формулу?) во вторую "гештальтную" стадию, когда вы будете не просто видеть, а ощущать языком, двигательно, имагинативно, чуть ли не на вкус. Итак, манок, приманка при помощи слуха, при помощи самого языка и массы различных других факторов, которые мало изучены, кстати говоря, должны подсказать нам ощущение точки фокуса в русском языке. "Эй, ты!" – манок для русского языка. Если вы повторите про себя внимательно это выражение, вы получите в результате ощущение, что все абсолютно векторы движения сходятся в центре рта, то есть между нёбом и основанием, нижней частью рта. Поэтому посыл, или фокусировка, будет центральным. "Эй, ты!" – скажет человек и прекрасно заговорит по-русски с посылом в центр рта. Если же появится необходимость переключиться на украинское произношение, мы тут же произнесем манок, который тоже звучит очень просто: "Пiду додому", или любой другой, лишь бы он соответствовал требованиям, о которых мы поговорим позже, когда поосновательнее разберемся с культурой движения речевого аппарата вообще, ибо сейчас это несколько малополезно. Итак, скажем мягко: "Пiду додому", Йду додому, там вишнi буду їc-ти". А теперь на русский манер: "Эй, ты!"- "Пиду до дому, там вышни буду йысты". Вы видите, какое совершенно разительное отличие, а дело только в том, что я поменял фокус!
Многие думают, что слово – это примитивная, не заслуживающая уважения вещь, с которой можно, в соответствии с таким определением, обращаться как угодно, как угодно молоть, как угодно произносить, где угодно и несообразно ни с чем трепать. Но это грандиозное заблуждение, над которым сегодня нужно подумать, как впрочем, и еще над одним. Многие люди считают, что гуманитарные науки – науки неточные. Это второе заблуждение, которое, может быть, потоньше, но, как ни странно, значительней, чем первое. Ибо именно это воззрение породило безоговорочно отрицательное отношение к интеллигенции и интеллигентности, привело к обесцениванию мысли, привело к тому, что к тонкости стали относиться как к чему-то ненужному. Пойдите в любое издательство, понесите неизвестные стихи Мандельштама как свои, и вас назовут графоманом. А что можно говорить о молодом человеке, который сегодня начинает думать, о человеке, который мне неясен сразу, что я должен ему сказать?! Если я буду думать, так, как думали прежние бюрократы от мышления, я погублю этого человека!
Нужно научиться понимать простую истину – тонкости меняются, и появляются Ганины, которые сочиняют музыку под роялем, а не на рояле или у рояля, как это положено по нашим представлениям (гениальный совершенно мальчик, Композитор Мысли, как он себя называет). Есть масса иных способов мыслить, которые сегодня и не снились нашим мудрецам, но которые завтра легитимизируются, станут законными, станут гениальными, потому что изменятся обстоятельства, потому что в стогу пошевелится соломинка, и бытие изменится, и какая-то тонкость у какого-то талантливого человека должна будет проявиться, чтобы он этот стог искусства оценил по-другому. Вот такая плюралистическая, множественная позиция должна быть у нас, когда мы с вами вместе входим на священную территорию культуры и, закинув головы, смотрим на одну звезду.
Я хочу, чтобы вы поняли: мы берем за основу языковую модель, но не возводим языки на такой пьедестал, который помешал бы нам ставить на пьедестал что-то другое, что выше, чем языки, и, может даже, чем сама отдельная жизнь, потому что есть вещи, которые мы автоматически повторяем, совершенно не оценивая наши внежизненные достижения. Да, есть что-то, конечно, что удивительно важно и вне одной жизни. И как прекрасно, когда мы гармонизируем вечное с организменным, юдольным, привнося искренностью своей и талантом ту частицу в бытие, которая делает его во много раз прекраснее, и люди тогда становятся, конечно же, во много раз краше, и появляется царство Мастеров, и Мастер на дне шкатулки пишет: "Делал …" – и заклеивает навеки, и там нет ни соринки, а если кто-то спросит: зачем, ведь никто не увидит? – он отвечает, что Бог все видит…

Так опять мы приходим к закону совести и совестливости. И, заметьте, я касаюсь сейчас культуры движения и проблемы движения образов. Должно быть некое макродвижение образности в нашем развитии. Если мы постановим сейчас прийти к чувствованиям, которые были, допустим, у молодого Джона Китса (он очень молодым и умер) или у Уильяма Батлера Йейтса, которого мы, может быть, сейчас плохо знаем, – они так же нужны нам, как нужна философия на украинском языке в составе мировой глобальности.
Я бы с удовольствием поговорил сейчас об этом на украинском языке, и мы произвели бы на свет своими совместными мыслями, гармонизированными в этот момент, когда смотрим на одну звезду все вместе, что-то такое, что невозможно добыть ни на каком другом языке. Так же точно мы должны соотноситься и с другими компонентами бытия, с нравственностью, с нашими возможностями, которые спрятаны внутри нас.

Академик В.А. Куринский

Main page Contacts Search Contacts Search