История Древнегреческой Мифологии - Стр 2

Также, как и дикие племена, греки в стародавние время считали, что лучший дар для бога- человеческая жертва. Остатки таких представлений сохранились в Греции до очень поздних времен. Об этом прежде всего рассказывают легенды (например, принесение в жертву Ифигении), в которых вестник, чтобы отвратить гнев богов, приказывает принести человеческую жертву. Да и в историческую эпоху случались такие примеры. В Плутарховом «Жизнеописании Фемистокла» мы читаем, что произошло перед битвой греческого и перского флотов возле острова Саламин в 480 году до нашей эры:

«На второй день на рассвете Ксеркс, чтобы следить за флотом и битвой, расположился на прибрежной горе над храмом Геракла, там, где протока отделяет остров Эвбей от Аттики. После определенных приготовлений, когда Фемистокл приносил жертву на триере, к нему принесли трех пленников, очень красивых собой, в одежде, обшитой золотом. Сказали, что это дети сестры царя. Их увидел вестник Евфрантид, и когда огонь над жертвами вспыхнул ярким пламенем, а с правой стороны кто-то чихнул (что было хорошей приметой), он взял Фемистокла за правую руку и велел ему помолившись, убить юношей для жертвы Дионису по фамилии Омест, то есть «пожиратель сырого мяса»: будто, именно от этого зависит спасение и победа Греции. Фемистокл был ошарашен таким ужасным, страшным предсказанием и не осмеливался выполнить приказ. Но люди, которые всегда в опасности и несчастье желают искать своего спасения в чем-то таком, что противоречит здравому смыслу, чем придерживаться обычного порядка вещей и умных правил, в один голос стали умолять Диониса и принесли ему в жертву пленных, как приказал вестник».

Более того, мы знаем о регулярных человеческих жертвоприношениях в историческую эпоху. На острове Родос каждый год убивали человека на жертвеннике Кроноса, а в городе Абдере забили камнями одного жителя, как жертвенного козла, чтобы очистить всю общину. Похожий обычай существовал в Афинах где-то до V столетия. Во время майского праздника Таргелии в праздничной процессии вели двух людей – мужчину как носителя грехов мужчин и женщину за грехи женщин- с гирляндами белых и черных фиг на шее. После окончания процессии их выводили за город и убивали. Такое же происходило и в других ионийских городах. Для этого брали преступников, осужденных к смертной казни, но можно думать, что в древнейшие времена меньше берегли человеческую жизнь и жертвенники греческих богов также тонули в крови невинных, как и у варварских народов.

С развитием цивилизации те первобытные обычаи смягчались. Так на острове Левкад каждый год на праздник Аполлона сбрасывали со скалы в море одного преступника, чтобы им очистился весь народ; но внизу ждали лодки- жертву вытаскивали из воды и обрекали на изгнание. В Галлах, в Аттике, во время праздника Артемиды между людей выбирали одного мужчину и немного надрезали ему шею мечом: несколько капель крови были жертвой вместо жизни человека, которая когда–то приносилась в жертву богине. Еще интереснее обычай был на острове Тенедос. Жрецы Диониса выкармливали красивую корову; когда у нее появлялся теленок, относились к ней как к женщине после родов, а теленку на копыта одевали ботинки и приводили, как ребенка, к жертвеннику бога, где и убивали. В этом обряде теленок заменял настоящую жертву-ребенка, которую когда-то требовал Дионис от жителей Тенедоса.

Для богослужения нужна была ритуальная чистота. Нечистым был прежде всего убийца, и тот, кто хотя бы ненарочно столкнулся с убийцей или трупом. Такой человек не имел доступа в храм, потому что, войдя туда, он осквернил бы дом божий. Оскверненный храм очищали так: на жертвеннике горел огонь, из которого жрец вынимал головешки и гасил их в воде, потом этой водой, уже освященной, кропил стены, статуи и всех присутствующих. Перед храмом обычно стояла посудина со святой водой, в которую люди, входя в храм, опускали руки.

Грек молился часто, но всегда имел для этого какой-то повод: просил у богов помощи или благодарил за проявленную к нему милость.Перед началом каждого дела он обещал богам жертву, если они выполнят его просьбу. Он обращался к тому богу, которому было бы легче помочь в его деле, потому что оно было подвластно ему, или к богу, храм которого стоял поблизости. Грек молился, выпрямившись, подняв руки вверх. И только подземным богам он молился, падая на колени и стуча долонью об землю, как будто хотел привлечь этим внимание богов, живущих под землей.

К богослужению принадлежали также процессии, танцы, игры и различные народные развлечения. Греки считали, что их собственные радости и развлечения- это нечто чрезвычайно приятное богам, которые всегда брали участие в их веселии. На Парфеноне есть фреска, изображающая одну из наиболее пышных афинских праздников- Панафиненскую процессию. На этой фреске скульптор изобразил группу олимпийских богов, которые, невидимые для человеческих глаз, радуются, смотря на красивую молодежь и на весь народ, идущий в процессии. Чаще всего после жертвоприношения устраивали танцы. А больших праздников вообще не представляли без игр. Четыре игры были наиболее распространены: олимпийские, пифийские (в Дельфах), истмийские (на Коринфском перешейке) и немейские (в Арголиде). Эти игры звались панэллинскими-общегреческими, потому что в них брала участие вся Эллада.

Также как каждое государство и каждая община имели собственного бога, считая его своим покровителем, так и каждая семья имела наряду с Гестией, богиней домашнего очага, еще и других домашних богов, которые принадлежали только ей. Они опекались только своим домом, а для чужих могли быть и враждебными. Каждый, кто впервые заходил в дом,- то ли раб, то ли невеста,- сразу приносили жертву, чтобы получить их благосклонность. Молодую, в день брака ставили перед огнем в доме мужа и обсыпали финиками, фигами, орехами- это была жертва, приятная домашним богам. Новорожденный ребенок тоже должен был получить ласку у духов, живущих в камине, на чердаке, в погребе, оберегавших имущество и отпугивавших воров. Через несколько дней после рождения ребенка происходил обряд Амфидромий: ребенка обносили вокруг огня, а потом садили в пепел.

Но этого было недостаточно, чтобы умилостивить добрых богов. Необходимо было еще отогнать злых духов, которые только и ждали случая, чтобы ворваться в дом. Особенно настойчивыми они были тогда, когда в доме рождался новый человек. В Афинах на дверях вешали маслиновую ветвь, когда на свет появлялся мальчик, и шерстяную ленту- если девочка. Эти предметы отгоняли злых духов. Такую способность приписывали и лавровым листьям. Но больше всего духи боялись шума: достаточно было ударить в бронзовые или железные тарелки, чтобы они пропали. Выйдя из дому, грек никогда не оборачивался, потому что за ним шли злые духи- окажешься с ними наедине, и тогда добра не жди.

В домашней жизни легко оскверниться, например, прикоснувшись к месту рождения или к покойнику. Роженица только через сорок дней после родов имела право войти в храм. Покойник был еще опаснее. Чтобы уберечь посторонних от осквернения, греки перед домом покойника ставили кипарис и воду с лавровой веткой. Каждый, кто выходил из дому, погружал ветку в воду и всего себя окроплял. Эту воду приносили от соседей, потому что умерший осквернял все вокруг себя, даже огонь, поэтому после похорон брали головешку из чужого огня и разжигали дома новый, чистый огонь. А на второй день дом обмывали морской водой.

Самым большим проявлением ласки богов было предвещание пророчества. Вестники и весталки, люди, одаренные особенными способностями и вдохновением, толковали разнообразные приметы- полет птиц, удары грома, неизвестный голос, неожиданную встречу, движения, краски, размещение внутренностей у жертвенных животных, - видя во всем этом волю богов. Иногда бог проговаривал прямо устами своих жрецов, и тогда в его храме появлялся оракул.

Самым известным эллинским оракулом был дельфийский. Среди гор Парнаса, возле подножия двух голых красных скал, в гаю высился храм Аполлона, а вокруг на склонах стояли дома и статуи. С самых удаленных мест по скользким ущельям спускались сюда пилигримы, чтобы поведать богу о своих заботах и надеждах. Принеся жертвы, кидали жребий, кто за кем должен просить совета. Перед порогом божьего дома стоял храмовый служитель, он принимал устные и письменные вопросы и передавал жрецу, а тот передавал их одной из вдохновенных дев, которых звали пифиями. Пифий выбирала коллегия жрецов, и они еще с детства воспитывались в храме, живя как монахини. В самом святом месте храма- так называемом адитоне- которое, наверно, было пещерой, на треноге в тучах удушливых испарений сидела пифия. Старожилы твердили, будто те испарения шли прямо из земли, но во время раскопок дельфийского храма не нашли следов раскола, откуда могли бы взяться дурманящие газы. Так что ученые пришли к выводу, что в глубине грота сжигали запашное зелье и туча дыма обворачивала весталку. Надышавшись, пифия была будто в экстазе и на поставленные вопросы отвечала многословно и беспорядочно. Специальные жрецы составляли из тех слов стихи гекзаметром, которые имел загадочное или двузначное содержание.

На площади перед храмом всегда толпились люди, которые жаждали совета. Одни хотели посоветоваться о женитьбе, долге или путешествии, другие- узнать будет ли урожай или когда ожидать наследства от богатого дяди; были и такие, что искали сокровища, спрятанные под землей, или сомневались в выборе профессии. К оракулу обращались не только частные лица. Делали это также города и страны, прежде всего греческие, но бывало и заграничные тоже, официально обращаясь к оракулу перед каждым важным начинанием, например, перед основанием новой колонии или военным походом, и особенно в вопросах, связанных с религией. Когда в каком-то государстве случалась беда (засуха, землетрясение, мор), а ее всегда считали божьей карой, оракул советовал, как умилостивить богов. Некоторые государства даже имели при храме как бы постоянных послов, и те каждый сложный вопрос выносили на суд дельфийских жрецов. Весь греческий мир объединялся вокруг этого храма, который считали центром земли. Жертвы и богатые подарки приносили из Македонии, Египта, из-под Понта, из Марселя,, с материковой Греции и всех ее островов, с азиатских городов с южной Италии. Когда надо было отремонтировать или украсить храм, в этом брали участие все эллинские государства.

Близко к искусству пророчества стояла магия. В древнейшие времена она так тесно переплеталась с религией, что невозможно было отделить одну от другой. Позднее связи ослабли, и магия стала чуждой, если не враждебной, религии. Потому что в религии главное-молитва, то есть просьба. А в магии имела значение не просьба, а волевой акт, решительное требование, приказ. Волшебник приказывал подвластным ему природным и неприродным существам. Богиней волшебников была таинственная и злобная Геката, которая наделяла волшебников властью над силами природы и знанием волшебного зелья. Верили, что волшебник может сделать все: стащить месяц на землю и летать в воздухе, вызывать духов и прекращать ветер, ходить по воде и пробуждать любовь в равнодушных сердцах. Кто хотел, чтобы ему повезло на рыбалке или охоте, кто желал победить в конных соревнованиях, кому нужен был дождь на его поле, тот шел за советом и помощью к волшебнику. Они вершили свои чары по вечным правилам- отшептывали болезни, готовили лекарства, раздавали амулеты. И все это происходило как в полуварварские времена, так и во время расцвета цивилизации, а в конце эпохи стародавнего мира вера в магию стала общей и такой сильной, как, возможно, никогда до тех пор. Услужливые тавматурги, то есть чудотворцы, вызывали для образованных людей духов славных поэтов- Гомера и Орфея.

Эту религию, не лишенную удивительных суеверий и грубых предрассудков, исповедовали множество людей, похожих на тех, которых изобразил в своем сочинении «Характеры» греческий философ IV столетия до нашей эры Теофаст, нарисовав прекрасный портрет суеверного. «Суеверие, -пишет он,- это вера в демонические силы. На праздник Бокалов суеверный вымоет руки в святой воде, которой потом окропит себя всего, возьмет в рот лавровый листок и так ходит с ним целый день.

 Когда ему перебежит дорогу ласка, он не сдвинется с места, пока кто-то не пройдет впереди него или пока он не бросит на землю три камня. Заметив издалека змею- ставит на том месте жертвенник. Проходя мимо священных камней на перекрестке, обязательно обрызгает их оливой из бутылки, станет на колени и помолится. Когда мышь прогрызет ему мешок с мукой, он пойдет к гадалке и спросит, что ему делать. Если она скажет, что мешок необходимо залатать, суеверный не послушает, а, развернувшись, уйдет домой, и принесет жертву. Дома он часто делает очищение, твердя, что его «сглазили Гекатой». Услышал в дороге крик совы, он пугается и выкрикивает: "Афина, помилуй!" – и только тогда идет дальше. Он не пройдет мимо могилы, не подойдет близко к покойнику или роженице... Когда ему приснится сон,- поспешит к толкователю снов и вестнику, чтобы узнать, каким богам и богиням должен молиться и приносить жертвы. Чтобы быть таинственным в мистерии, он с женой каждый месяц посещает орфические таинства, а если у его жены нет времени, берет с собой детей и няньку. Он тщательно обмывается морской водой. Когда увидит одного из тех, кто шляется на перекрестках с венком чеснока, сразу же обмывается с головы до ног и просит жриц очистить его морским луком и кровью щенка. Когда встретит сумасшедшего или эпилептика, его охватит ужас, и он трижды сплюнет себе на грудь».

Греческая религия не была религией чистой красоты, радости и беззаботности, как ее легкомысленно определяют. Конечно, эти элементы в ней преобладают и делают ее, на первый взгляд, непохожей ни на одну другую религию. Но элевсинские мистерии и учения орфиков дают возможность нам заглянуть в глубину религиозных раздумий этих «веселых» греков. Которые бывали и очень серьезными и грустными. Они сохранили следы варварства в суевериях и бессмысленных предрассудках. Греческая философия, наука, литература и искусство- вечное и общее наследие всех европейских народов- так сумели скрыть и стереть эти очень встречные черты, которые только благодаря тщательным исследованиям удалось открыть под идеальной оболочкой эллинских богов, смешную и кровавую гримасу первобытных духов.

У каждого, кто входит в шумный разноцветный мир мифов, не может не возникнуть вопрос: как связывал эти нестыковки, желания и пошлости разум такого интеллигентного народа? На него дает ответ история греческой религии, в которой можно увидеть тысячелетнюю борьбу разума и благородства с суевериями и безудержной фантазией . Очищение понятия божества от грубых предрассудков или аморальных мифов происходило и в мистериях, и в жреческих коллегиях, таких как дельфийская, и у философов, как Платон, и у поэтов, особенно связанных с религией, таких как Эсхил, Софокл и Пиндар. Эти понятия изменялись в каждом столетии, но из-за странного совпадения обстоятельств конец стародавнего мира был очень похож на его начало, уже окруженное сумерками истории: вера в духов охватила даже образованные умы, и среди философов античности, которая уже погибала, нашлись люди, которые становились подобными к чародеям, магам и волшебникам, которых презирал еще Гомер.

Все это стало объектом изучения историков религии только около ста лет назад, а до тех пор никто этим не интересовался пятнадцать веков, на протяжении которых мир греческих богов влиял на литературу и искусство Европы. На мифологию всегда смотрели как на одно из лучших произведений греческой мысли, и она была собранием бессмертных тем, мотивов и символов, без которых и в наше время искусство не может обойтись, к которым оно постоянно возвращается.

 

 

 

Main page Contacts Search Contacts Search